Главная / Библиотека / Северная война 1700-1721 [Полководческая деятельность Петра I] /
/ Глава пятая Борьба русского, украинского и белорусского народов против шведских захватчиков

Глав: 15 | Статей: 23
Оглавление
В книге о Северной войне изложен ход этой войны, на конкретных операциях показаны полководческая деятельность Петра I и новые оперативно-тактические принципы ведения войны, разработанные им. Рассказано о героической партизанской борьбе русского, украинского и белорусского народов против шведских захватчиков. В книге изложен ряд других вопросов, связанных с организацией, обучением и воспитанием русской регулярной армии, ставшей при Петре I одной из самых сильных армий в Европе.

Настоящий труд является результатом длительного исследования автором этой темы. Материалом для исследования служили документы о Северной войне, опубликованные в XVIII, XIX веках и в начале XX века. Кроме этого, были привлечены новые архивные материалы Центрального военно-исторического архива. По Государственному архиву феодально-крепостнической эпохи (ГАФКЭ) использованы два фонда — кабинетные дела Петра I и дела Министерства иностранных дел.

Книга рассчитана на офицерский состав Красной Армии, преподавателей истории военного искусства, преподавателей вузов и партийный актив.

Глава пятая Борьба русского, украинского и белорусского народов против шведских захватчиков


Глава пятая

Борьба русского, украинского и белорусского народов против шведских захватчиков

В начале Северной войны русское правительство не имело еще достаточно сильной, хорошо вооруженной и обученной армии и ему приходилось в ходе войны создавать такую армию, которая могла бы отбить охоту у шведских захватчиков посягать на независимость Русского государства. Потребовалось исключительное напряжение всех сил для создания сильной военной организации, способной решать исторические задачи. Такая вооруженная сила была создана.

Шведы, вторгнувшись в пределы Русского государства, полагали, что им придется воевать с одной русской армией, а между тем им пришлось воевать со всем народом Русского государства; не только армия, но и весь народ оказал шведской армии мужественное сопротивление.

Русское правительство приняло ряд мер, чтобы лишить противника продовольственной базы. Население заблаговременно оповещалось о необходимости «хлеб спрятать в ямы в лесах, также себе и скоту место в лесах и в крепких местах приготовить, дабы с неприятельским приходом… ничего не мог к пропитанию получить»[84].

Население призывалось выступить на борьбу со шведами, чтобы «которые к службе годны, оставались с ружьем и с копьями для супротивления неприятелю»[85].

Призыв правительства встретил живой отклик среди населения.

Как только шведская армия вошла в полосу Мазурских лесов, она на своем пути встретила стойкое сопротивление не только русской армии, но и белорусских крестьян, которые нанесли ей большой урон.

Белорусские крестьяне, узнав о приближении шведов, оставляли свои жилища, зарывали в землю или увозили с собой в лес хлеб и другие съестные припасы, а на пути следования шведских колонн сооружали завалы и засеки. Кроме того, отдельные крестьянские отряды устраивали засады и совершали нападения на шведскую армию. Они уничтожали шведов на каждом шагу, а сами, спасаясь от преследования противника, исчезали в лесах.

В Мазурских лесах шведы потеряли большое количество людей и значительную часть артиллерии, которую захватили крестьянские партизанские отряды. «Король двинулся в эту болотистую и пустынную лесную Мазурскую полосу, где, кроме того, на каждом шагу приходилось иметь дело с мятежными крестьянскими бандами», — злобно замечает шведский историк Стилле[86].

Французский посланник при шведском короле де-Безенваль писал 25 августа 1708 г., что по призыву Петра I местные жители выступали на борьбу против шведов, они вооружались кто чем попало, чтоб защитить проходы, подступы, делать засеки и рыть окопы.

В 1707 г. «под городом… Копысью… делаемы были… великие окопы, для копания оных давано крестьянского народа с заступами, секирами и топорами из всего повета Оршанского по несколько сот в неделю, также из экономии Могилевской и из самого города Могилева на неделю высылано по 200 человек для копания батарей»[87].

А жители Несвижского магистрата еще в 1702 г. подавали заявление князю К. Радзивиллу с просьбой привлечь их к сооружению оборонительных укреплений, в частности к строительству крепости в местечке Несвиж.

Петр I высоко пенил ту помощь, которую оказывало население Могилевщины русской армии в ее борьбе с иноземными захватчиками. Специальной грамотой он предоставил ему ряд льгот.

В грамоте гетману Скоропадскому Петр I указывал: «дабы из Могилевских жителей… пропускали везде без задержания и торговлю им исправлять велели с платежем достойные пошлины, без препятствия, и никаких им обид чинить не допускали»[88].

Белорусские крестьяне и горожане о каждом шаге движения шведов сообщали русскому командованию. Донесения и переписка между командирами русской армии пестрят этими сведениями. Фельдмаршал-лейтенант Гольц 23 июня 1708 г. доносил главному командованию, что «господин полковник Комбель… ко мне крестьянина прислал, который сказал, что… он четыре неприятельских шквадронов по ту сторону Друца видел, которые же без сумления — партия или передовые войска от неприятельской армии есть»[89].

Горожане оказывали большую помощь в разведывательной работе русского командования. Офицер русской армии Ржевский писал Шереметеву: «Сего числа послал прохоца с письмами, полоцкого мещанина благочестиваго, в в тех письмах посланы распросные речи язовицких; и тот мещанин до вашей милости отписал и мои письма тебе государь подал…»[90]. И дальше сообщает, что, по донесению полоцких жителей, «в Витебске, в Бешенковичах везде полно самых шведов и от Риги будто идет пехота, и я о том послал доведаться мещанина полоцкого».

Во время продвижения шведов к Днепру местные жители сообщили русскому командованию о группировке шведских войск. Полковник Огарев писал Меншикову: «посылали мы в Ворколобовской монастырь быховского мещанина, и он пришел назад и про неприятеля сказал, что стоят под Ворколобовским монастырем и делают на Днепре плоты и хотят наводить мост»[91].

Большую разведывательную работу для русского командования проводило еврейское население Белоруссии и Украины. Головкин писал 23 августа 1708 г. Петру: «Сего числа явились здесь Мстиславские (евреи. — Б. Т.), которые посыланы из Мстиславля в Могилев для проведывания о Левенгаупте, что оные… сказали в допросе своем, о том изволите… известен быть из приложенного при сем с того допросу списка»[92].

Дрыбинские евреи сообщили генерал-майору Инфлянту о движении шведов к Кричеву.

1 сентября Боур писал Меншикову, что он получил сведения в дер. Пучки на реке Проне от евреев, которые были 19 сентября в неприятельском обозе под Кричевым. Через них Боур узнал, что противник у Кричева «через реку сделал мост и перешел вчерашнего дня»[93].

Сообщения жителей, враждебно настроенных к шведам, давали возможность русскому командованию быстро установить направление движения шведской армии. Большую роль в этом отношении играли проводники, убегавшие от шведов; они немедленно доносили о противнике.

Проводники проявляли исключительную самоотверженность. Они сознательно уводили шведов от того района, в который они хотели попасть. Так, например, передовой отряд, посланный Карлом XII для занятия Стародуба, не выполнил поставленной ему задачи, потому что генерал «Лагеркрон доверился крестьянину, взявшемуся провести шведское войско кратчайшим путем. Этот крестьянин, будучи подослан полковником Скоропадским, обманул шведского начальника и повел его совсем не туда, куда нужно. Так что в то время генерал Инфлянт (руководивший русским отрядом. — Б. Т.) успел войти в Стародуб»[94].

Там, где шведским интервентам удавалось захватить населенные пункты, они с исключительной жестокостью относились к местным жителям. Шведы грабили и убивали беззащитных жителей, не щадя ни женщин, ни детей. Шведский король отдал приказ вешать всех жителей той местности, где хотя бы в малейшей степени будет оказано сопротивление шведам.

О грабежах, разорении и об исключительно жестоком отношении шведских захватчиков к мирному населению свидетельствует ряд документов. В заявлении ловчего Витебского воеводства Бялиницкого-Бирюля указывается, что при движении шведов через Литву и Белоруссию они чинили местным жителям «невыносимые опустошения, не щадя даже и храмов божьих»[95].

Меншиков, хорошо информированный об отношениях шведов к населению в районе Минска, писал Головкину: «Мучат, вешают и жгут мужиков (как прежде никогда не бывало), дабы ямы хлебные показывали… Утеснение убогих людей невозможно довольно описать»[96].

В народной памяти надолго сохранились тяжелые воспоминания о нечеловеческих мучениях, которым подвергали шведские грабители местное население. В «Записках» Могилевского игумена Ореста (первая половина XIX века) написано, что «по указу шведского короля мещан достаточнейших экзековано: в склепы, погреба сажали шведы, мучали голодом, в холодную воду нагих сажали, на балках под потолком завешивали и разными иными мучениями, как разбойники, мучали»[97].

На жителей оккупированной территории шведы накладывали непосильные налоги. Вот один из многих примеров, показывающий, как захватчики грабили местное население. Жителям села Липово было приказано: «абы каждый человек от своего дому давали б провиянт: муки витпол осмачку, алыбо жита осмачку, солоду осмачку, або чотири бочки пива, и до каждой осмачки солоду по чтири фунта хмелю, пол-осмачки гороху, албо круп ячных колбек[98], вола еднего, албо десятеро овец, масла чотири камене, пуд каменя соли, тютюну чотири папуши, два гарце горелки, три вози сена, две осмачки овса, три вози соломи, чтире вози дров». За непослушание населению угрожали, что они «огнем и мечом каранни будут»[99].

Русская армия, осуществляя план «частительного» уничтожения шведской армии, на пути своего движения уничтожала все продовольственные запасы, чтобы они не доставались врагу.

Продовольственное положение шведов становилось все более и более затруднительным. Они вынуждены были питаться чем попало, так как все продовольствие местным населением было спрятано, а то, чего не удавалось укрыть, уничтожалось. «Деревни, которые были кругом неприятеля, все сожжены, только неприятелю (для) покормления хлеб на полях остался»[100].

Один пленный поляк так охарактеризовал продовольственное положение шведской армии:

«Довольства великого ни в чем не имеют, потому что люди из сел и деревень все уходят в леса, и на продажу ничего к ним не везут, а питаются тем, что где сыщут в ямах».

Отсутствие продовольствия порождало массовые заболевания шведских солдат, сопровождавшиеся большой смертностью. «Во время бытия шведского в Могилеве, померло их шведов с голоду и от мыту с четыре тысячи»[101].

При таких обстоятельствах шведский король не мог дожидаться Левенгаупта, так как довольствование армии местными средствами становилось все затруднительнее. Кроме того, шведские войска постоянно подвергались нападению со стороны русских летучих отрядов.

Как известно из предыдущей главы, Карл XII из Могилева двинул свою армию к Смоленску. Русская армия успешно отошла к Горкам и заняла там удобные оборонительные позиции. Шведский король, учтя опыт боя при Головчине, не решался лобовой атакой штурмовать позиции русских у Горок, а начал совершать обход на Чаусы и Чериков.

Но как только Карл XII повернул свою армию на север, он у села Доброе наткнулся на отряд князя Голицына, которому крестьянин указал местонахождение шведов и сопровождал его к полю боя. Шведский авангард был разбит наголову.

С продвижением Карла XII в район Смоленщины командование русской армии очень быстро заняло оборонительные позиции по рекам Вихра и Городня, сосредоточив главные силы у села Соболево.

Но шведам не удалось прорвать фронт русских. Шведский историк Стилле делает приближающийся к истине вывод: «Можно признать, что главные затруднения для наступления к Смоленску были не столько стратегического или тактического характера, сколько хозяйственного — недостаток местных средств, уничтоженных русскими»[102].

Королю не удалось осуществить свой план, рассчитанный на прорыв оборонительной линии и на быстрый марш с целью соединения в районе Стародуба с Левенгауптом, а потом продвижения на Москву. Он был сорван могучим сопротивлением русской армии и решительной борьбой северских крестьян и горожан с иноземными захватчиками. Свободолюбивый северский народ поднялся на борьбу против шведских интервентов. Шереметев писал Петру, что при приближении шведов к населенным пунктам жители уходили в леса: «из местечка Мглина черкасы (так называли крестьян Северской области. — Б. Т.) выбежали вон»[103], предварительно они попрятали весь свой скарб, чтобы он не достался врагу.

Напрасно Карл XII писал воззвания к крестьянам Северщины с призывом, чтобы они оставались на своих местах и встречали его с хлебом и солью.

На Северской земле Карлу XII пришлось испытать совсем другой прием, чем в Польше и Саксонии, где еще за несколько переходов шведской армии польские паны и немецкие бюргеры раболепно готовили встречу ее хлебом-солью.

Население Северщины решительно выступило на сторону русской армии в ее борьбе с иноземными захватчиками. Адъютант Ф. Бартенев доносил Меншикову: «А от черкаса худова ничего нет, служат верно и шведам продавать ничего не возят, а по лесам собрася компаниям ходят и шведов зело много бьют и в лесах дороги зарубают»[104].

Шведы также не смогли прорвать оборонительную линию и у Новгород-Северского и после этой неудачи вынуждены были двинуться вниз по правому берегу Десны, и только 30 ноября у Мезина им удалось переправиться через Десну.

После того как попытка прорвать оборонительную линию провалилась, шведы большие надежды возлагали на продвижение своих войск на Украину. Там они надеялись собраться с силами и при содействии гетмана Мазепы предпринять наступление на Москву.

Появление шведов в Северской области ускорило переход изменника Мазепы на сторону Карла XII. Карл XII надеялся, что Мазепа доставит ему до 40 тысяч солдат.

Утром 24 октября Мазепа с двухтысячным отрядом казаков — своей личной «гвардией» — перешел через Сейм и на следующий день у местечка Оболонь переправился на правый берег Десны. Там он объявил казакам, что ведет их не против шведского короля, а против русского царя.

Гробовым молчанием была встречена эта речь Мазепы. Многие, даже приближенные Мазепы, осуждали его, но предполагали, что гетман имеет много сторонников, и поэтому боялись оказать немедленное противодействие задуманному изменническому Плану. Они решили пока мириться с совершившимся фактом, чтобы потом, воспользовавшись первым удобным случаем, незаметно уйти от изменников.

Украинский свободолюбивый народ не пошел за изменником. На него не могли подействовать ни уговоры Мазепы, ни угрозы шведского короля. Крестьяне всей Украины относились с особой ненавистью к шведам, они укрывали продовольственные запасы, ловили агентов Мазепы и короля, которых они посылали для того, чтобы уговорить народ перейти на их сторону. Они часто нападали на шведские отряды и уничтожали их.

Крестьяне объединялись в партизанские отряды. Один из них на реке Десне порубил и взял в плен 150 шведов. Некоторые из крестьянских партизанских отрядов посылались в разведку. Командир полка Рожнов доносил генералу Крестьяновичу, что он «Жуковских жителей человек с тридцать отправил за реку с ружьем, и они двух шведов убили да польского хлопца мужика привезли ко мне. Да вышеописанные посыльные, жуковские жители, сказывали, что за рекою… подстрелили в лицо шведского офицера»[105].

Крестьянам часто удавалось разбивать прикрытие шведов и доставать «языков».

Партизанские отряды вступали в бой даже с крупными шведскими частями. Об этом рассказывает в своем показании священник А. Александров: «Вчерашнего ноября 30 дня перед вечернею к Недрыгаилову приехали волохов шведских в 50 конях и говорили жителям, чтоб их в город пустили и они им в том отказали». Тогда, «помешкав с полчаса, пришли к Недрыгаилову шведы конницею в 1500 человек и под городом спешились, и шли в строю к городу с ружьем». Подошедши к городу, «залп дали, а по них шведов из города также стреляли и убили шведов 10 человек. Шведы вынуждены были отступить, стали на подворках и церкви (и) дворы все сожгли»[106].

Обо всех передвижениях шведов на Украине местные жители доносили русским военачальникам. Волконский писал Меншикову, что «сказывали конотопские жители… хочет неприятель итить к селу Казацкому и к Сумам…»[107].

Никакими уловками шведскому королю и изменнику Мазепе не удалось поднять украинский народ против русских. Народ дружественно встречал русскую армию.

Один из командиров Петра I Ушаков писал ему, что «тутошние народы обрадовались приходу нашему»[108].

Население помогало выявлять сторонников Мазепы и устранять их с административных должностей.

Во время пребывания Меншикова в Богодухове к нему обратились «кательниковские и другие тутошние казаки и жители с просьбой разрешить им промышлять над неприятелем».

Меншиков не только разрешил это делать, но и обещал выдавать за каждого пленного рядового солдата по пяти рублей, кроме того, все имущество пленного.

Враждебное отношение украинского народа к шведской армии отмечает и французский посол при Карле XII де-Безенваль. Он писал министру иностранных дел Франции: «Скажу прямо: если украинский народ не поддержит шведского короля, я не вижу никакой возможности для него закончить счастливо войну».

При движении шведов в глубь Украины население вместе с русской армией оказывало решительное сопротивление зарвавшимся захватчикам. Там, где не было русских гарнизонов, население своими силами организовывало отпор шведам. «При приближении шведов, жители Тернов засели в замок и отстреливались в течение двух часов, но затем противник штурмовал замок превосходными силами и овладел им с потерею около двадцати человек»[109].

Так в решительный момент борьбы со шведами украинский народ пошел вместе с братским ему русским народом и встал грудью на защиту своей Родины. В тяжелой борьбе с иноземными захватчиками складывалась дружба русского и украинского народов.

Канцлер Г. Головкин с удовлетворением писал 26 ноября 1708 г. от имени Петра I жителям Котельвы, Опошни и Груни, что «вы ни на какие прелестные письма изменника богоотступного Мазепы не смотря, пребываете к нему, великому государю, по должности своей подданнической верно и постепенно». И дальше Г. Головкин объявлял: «того ради его царское величество вас старшину и всех жителей города Котельвы за вашу непоколебимую к его величеству верность милостиво похваляет»[110].

5 ноября 1708 г. жители Новгорода-Северского собрались в церкви, где дали клятвенное обещание упорно бороться со шведами и быть верными русскому правительству.

В обращении указывали: «Мы, верные подданные града Новгорода-Северска обыватели, яко от чина духовного, тако до мирского сословия, все единостайне и единодушно, так товаривство войсковое… за милую Малороссийского всего краю (на)шего отчизну, без жадной нашей здрады и измены, еден над другом, даже и до смерти противо неприятелей наших к у….ору от года в годы быти присно готовыми обязуем(ся)»[111].

Подобные клятвенные обещания принимались и в других городах и селах Украины.

Петр I со своей стороны принял все меры к тому, чтобы взять под свою защиту единокровные белорусский и украинский народы, подвергшиеся разорению от шведских захватчиков.

Головкин писал Петру: «Малороссийский государь народ как можно оберегаем и до озлобления не допускаем, и для того господин фельдмаршал у конницы и у пехоты учредил по майору, дав им инструкции с полною мочью дабы смотрели, чтобы ни от кого из войск обид и разорения чинено не было, кто в том злочинец сыщется, тех велено для постраху иным казнить смертию»[112].

Однако и на Украине у шведского короля не выходил из головы бредовый план наступления на Москву. Стилле писал: «Отсюда его операции по направлению к Москве должны были иметь в виду прежде всего Курско-Тульскую дорогу, представлявшую собою путь с юга в Центральную Россию; в ближайший период времени на эту именно дорогу и направились операции шведов»[113].

Между тем и это направление оказалось на крепком замке. Русская армия, оттеснила шведов в район Ромны, Прилуки, Гадяч, где они остановились на зимние квартиры. Русские заняли оборонительную линию по реке Псел, прикрывая которую, они предотвращали возможность прорыва шведов на Курск и Белгород.



Район действий в 1708–1709 гг.

Шведам пришлось провести целую зиму на Украине, находясь в бесплодных постоянных стычках с русскими войсками и местным населением. Шведы не могли достигнуть успеха при своих неоднократных попытках прорваться за линию р. Ворскла, чтобы открыть путь на Москву. Так, предпринятый ими штурм Веприка не дал желаемых результатов.

Жители Веприка, обороняясь от шведов, обратились к русскому командованию за помощью и вместе с присланным отрядом оказали героическое сопротивление захватчикам.

Для того чтобы захватить этот укрепленный пункт, шведы направили против него войска, в десять раз превышающие силы гарнизона, и все же не в состоянии были взять его штурмом. Солдаты и крестьяне мужественно отстаивали Веприк, и только тогда, когда были израсходованы все боевые припасы, а разорвать кольцо окружения было невозможно, они вынуждены были сдаться.

После штурма Веприка шведы стали более осторожны. Они узнали, что с ними ведет войну не только русская армия, но и весь украинский народ. Так, чтобы взять небольшой населенный пункт Олешню на правом берегу Ворсклы, шведы двинули четыре кавалерийских полка под командованием генерал-майора Гамильтона. Между тем в этом селении не было ни одного русского солдата и обороняли его только местные жители. И, несмотря на это, сопротивление было настолько упорным, что Гамильтон вынужден был штурмовать Олешню силой четырех полков.

Шведы с исключительной жестокостью относились к населению Украины. Они мстили ему за упорное сопротивление и за помощь русской армии.

Зимовка Карла на Украине не дала ему тех результатов, которые он ожидал. Его расчеты на укрепление своей армии не оправдались, наоборот, ее боеспособность с каждым днем падала вследствие систематического истребления его солдат не только русской армией, но и местным населением.

Также не оправдалась надежда короля на помощь со стороны Мазепы. Только небольшая группа верхушки казачества с гетманом Мазепой и кошевым атаманом Запорожской Сечи Гордиенко выступила против Русского государства. Но они остались одинокими отщепенцами и предателями украинского народа, основная масса населения за ними не пошла.

Казаки Полтавского полка Семен Васильев и Григорий Савин после своего возвращения из Запорожской Сечи рассказывали, что на кругу в ответ на призыв кошевого атамана Гордиенко выступить против Москвы «все запорожцы закричали, что они повинны служить царскому величеству яко единодержавному государю потого, что отцы и сродники при его величестве обретаются»[114].

Гордиенко удалось склонить на свою сторону только незначительную часть казачества. Взятие русскими Запорожской Сечи окончательно подорвало шансы короля на поддержку его казачеством. И «вся та измена тем рушилась», писал современник этих событий князь Ф. А. Куракин[115].

Политика Петра, направленная на борьбу с сепаратистски настроенной верхушкой казачества, возглавляемой гетманом Мазепой и Гордиенко, объективно приводила к ослаблению эксплоатации основных масс украинского крестьянства со стороны этой продажной верхушки. Расчленение же Украины и присоединение ее к Польше и Швеции неизбежно привело бы к еще большему угнетению трудящихся.

Украинский народ понимал это, и поэтому, когда русские войска стояли в Польше, население Правобережной Украины поднялось на борьбу с польскими магнатами и шведскими интервентами. Борьба приняла национально-освободительный характер. Восставшие массы, возглавляемые народным героем Палием, стремились присоединить Правобережную Украину к Левобережной, а затем воссоединиться с братским русским народом.

Воссоединение Украины не отвечало изменническим планам Мазепы. Палий был предательски схвачен и арестован, а восстание подавлено.

В борьбе с иноземными захватчиками складывалась и крепла дружба русского, украинского и белорусского народов. Это оказало решающее влияние на исход Северной войны.

Офицеры и солдаты русской армии знали, что, сражаясь со шведами, они отстаивали независимость своего государства, поэтому они проявляли исключительную храбрость и геройство на полях сражения. Даже находясь в плену шведов, они продолжали сопротивляться. Однажды шведское правительство решило перевезти русских пленных из одной тюрьмы в другую. Пленные были посажены на военный корабль и сопровождались усиленным конвоем. Но русский патриот генерал А. Ф. Долгоруков решил воспользоваться этим случаем, чтобы уйти на родину. Он организовал восстание военнопленных против шведов, показав при этом чудеса бесстрашия и отваги. Вот как об этом рассказывает историк Бантыш-Каменский:

«Он объявил о своем направлении товарищам своего несчастья, которые с таким великим человеком согласились отважиться на все. Исполнение предприятия отложено до следующей субботы, а именно до той минуты, в которую при вечернем служении надлежало запеть: дерзайте убо людие божии. Это послужило сигналом. Россияне бросились на шведов, ни мало того не ожидавших, обезоружили их и, перевязав, заключили под палубу, кроме одного только шкипера, которому князь, приставив к груди шпагу, сказал: „Если хочешь быть жив, то вези нас к Кронштадту или Ревелю, но берегись изменить“. Шкипер повиновался и привел фрегат в Российскую гавань, куда прибыл он с пушечною пальбою»[116].

Подобные примеры героической самоотверженности можно редко встретить в военной истории других народов.

На протяжении всей зимы шведы неоднократно пытались нанести поражение русской армии. Однако эти попытки не увенчались успехом. Упорное сопротивление русской армии и враждебное отношение украинского народа подтачивали силы шведской армии. Это укрепляло у русского командования уверенность, что решительной борьбой со шведами можно добиться победы.

Русское командование взяло в свои руки инициативу борьбы со шведами и еще зимой 1709 г. приняло решение не выпускать шведов из Украины, а с наступлением весны дать им генеральное сражение.

Оглавление книги

Оглавление статьи/книги
Реклама

Генерация: 0.355. Запросов К БД/Cache: 0 / 0