Глав: 5 | Статей: 17
Оглавление
НОВАЯ КНИГА ведущего историка бронетехники, подводящая итог многолетней работы по изучению танков III Рейха и боевого применения Панцерваффе. Уникальная энциклопедия, не имеющая равных в отечественной литературе и опровергающая многие ложные представления и расхожие мифы. Например, до сих пор приходится слышать, что одной из главных причин поражения гитлеровской Германии стало недостаточное количество бронетехники. Действительно, немецкая промышленность произвела в десять раз меньше танков, чем СССР с Союзниками, однако, в отличие от Красной армии, Вермахт всегда воевал «по-суворовски» — не числом, а умением: непревзойденное качество немецких «панцеров», высочайший уровень подготовки танковых экипажей, великолепная организация взаимодействия родов войск позволяли обходиться гораздо меньшим количеством танков и наносить противнику колоссальные потери — не только на Восточном, но и на Западном фронте. Союзникам приходилось разменивать пять своих танков на один немецкий.

Дав полный обзор и подробный анализ как достоинств, так и недостатков всех типов «панцеров» — от легких Pz.I, Pz.II, Pz.35(t), Pz.38(t) и средних Pz.III Pz.IV до тяжелых Pz.V Panther, Pz.VI Tiger, Pz.VIB («Королевский Тигр») и сверхтяжелого Maus, — это исследование раскрывает секрет побед Панцерваффе, которые по праву считались лучшими танковыми войсками Второй Мировой и уступили первенство советским танкистам лишь в самом конце войны. Подарочное издание богато иллюстрировано эксклюзивными чертежами и фотографиями.
Михаил Барятинскийi

Боевое применение

Боевое применение

Специально для танков «Тигр» была создана новая тактическая единица — тяжелый танковый батальон (schwere Panzerabteilung — sPzAbt), представлявший собой отдельную воинскую часть, которая могла действовать как самостоятельно, так и придаваться другим частям или соединениям Вермахта. Формирование тяжелых танковых батальонов — 501 — го и 502-го — началось в мае 1942 года. Экипажи прибывали из боевых и учебных частей в 500-й запасной танковый батальон, дислоцировавшийся в Падерборне. Для их подготовки использовались также полигоны в Путлосе, Одруфе и Фаллингбостеле. Первоначально экипажи «тигров» комплектовались добровольцами, как новобранцами, так и танкистами, имевшими боевой опыт. Такой вывод позволяют сделать, например, дневниковые записи обер-ефрейтора 502-го тяжелого танкового батальона Х. Маттена: «Бамберг, 1942 год. На третьей неделе мая в казармы 500-го учебного батальона прибыли танкисты из России. Но были и новобранцы, а также молодые офицеры из военных школ и выздоравливавшие из госпиталей. Наше подразделение получило номер «полевая почта 28201» и должно было первым из танковых частей начать работать с новыми чудо-танками». Основу же 502-го тяжелого танкового батальона составили экипажи 35-го резервного танкового батальона.



«Тигр» с транспортными гусеницами, прибывший в расположение 501-го тяжелого танкового батальона в Ордруфе. Август 1942 года.

28 июля 502-й батальон, получивший к тому времени транспортную и специальную технику, в том числе 18-тонные тягачи Famo Sd.Kfz.9, прибыл в Фаллингбостель. 19–20 августа туда наконец-то доставили первые четыре «Тигра», девять средних танков Pz.III Ausf.L с длинноствольными 50-мм пушками и девять — Pz.III Ausf.N с короткоствольными 75-мм. Поскольку танков прибыло мало, а Гитлер требовал скорейшей отправки новых боевых машин на фронт, пришлось ограничиться укомплектованием только одной роты — 1-й. Первоначально рота состояла из двух взводов по два «Тигра» и три Pz.III Ausf.L в каждом. Еще три Pz.IIIL составили 3-й взвод. Штабная секция включала в себя два «Тигра» и один Pz.IIIN. Остальные Pz.IIIN свели в легкий взвод. После того как в сентябре 1942 года рота получила еще три «Тигра», удалось доукомплектовать 3-й взвод. Кроме того, еще один «Тигр» включили в штабную секцию. В результате количество «тигров» в 1-й роте достигло семи. Сформированная в ноябре 1942 года 2-я рота 502-го тяжелого танкового батальона имела иную организацию. Она состояла из четырех взводов, в двух из которых имелось по четыре «Тигра», а в двух других — по четыре Pz.IIIN. По одному танку каждого типа входило в штабную секцию. Всего же во 2-й роте имелось девять «тигров».



«Тигр» из состава 1-й роты 502-го тяжелого танкового батальона. Восточный фронт, сентябрь 1942 года.

Необходимо подчеркнуть, что организация у всех трех тяжелых танковых батальонов, формировавшихся осенью 1942 года, была различной и во многом носила экспериментальный характер. Так, 501-й тяжелый танковый батальон, сформированный в октябре 1942 года, также состоял из двух рот. В роте имелось четыре взвода по два «тигра» и два Pz.IIIN в каждой. Еще один «тигр» находился в распоряжении командира роты. Штабной взвод насчитывал два «тигра», а легкий взвод — восемь средних танков Pz.IIIN. В общей сложности в 501-м батальоне насчитывалось 20 «тигров».

В ноябре 1942 года сформировали 503-й тяжелый танковый батальон, имевший еще более сложную организацию. Как и остальные батальоны он состоял из двух рот. В каждой из них имелось четыре взвода смешанного состава, причем в трех из них «тигров» и Pz.IIIN было поровну — по два, а в одном — три «тигра» и один Pz.IIIN. Кроме того, в составе роты имелся еще один командирский «Тигр» и пять танков Pz.IIIN в легком взводе. Штабной взвод батальона состоял из двух танков «Тигр». В распоряжении командира батальона также имелся легкий взвод из пяти танков Pz.IIIN. По числу тяжелых танков 503-й батальон оказался самым сильным среди батальонов первого формирования — в нем насчитывалось 22 «тигра».



Один из «тигров» 502-го тяжелого танкового батальона направляется к линии фронта. Январь 1943 года.

Ранним утром 23 августа 1942 года 1-ю танковую роту 502-го тяжелого танкового батальона (четыре «тигра» и несколько Pz.III) погрузили на железнодорожные платформы и отправили на фронт — Гитлер торопил, ему не терпелось узнать, каковы новые танки в деле. 29 августа эшелон с боевыми машинами и личным составом 1-й роты sPzAbt 502 выгрузился на станции Мга, недалеко от Ленинграда. Уже в ходе выдвижения на исходные позиции для атаки начались поломки. У двух танков вышли из строя коробки передач, у третьего — перегрелся и загорелся двигатель. Эти агрегаты, и так работавшие с перегрузкой по причине большой массы танков, испытывали дополнительную нагрузку из-за движения по мокрому заболоченному грунту. Под покровом темноты «тигры» отбуксировали в тыл, и заводские механики, сопровождавшие машины, занялись их ремонтом. Не подлежавшие восстановлению агрегаты заменили на привезенные из Германии. К 15 сентября «тигры» были готовы к бою.

21 сентября 1-ю роту sPzAbt 502 передали в оперативное подчинение 170-й пехотной дивизии, которой предстояло действовать против полуокруженной 2-й ударной армии Волховского фронта. На следующий день рота пошла в атаку в районе поселка Тортолово. Один Pz.III перевернулся при переходе через дамбу, несколько других были подбиты советской артиллерией. Что же касается «тигров», то у одного из них заглох и не заводился двигатель (после боя механик-водитель заявил, что возникла неисправность в электропроводке) и экипаж покинул машину. Позже этот танк загорелся, так как кто- то из танкистов, предположив, что машину спасти не удастся, бросил в люк ручную гранату.

Три других «тигра» сумели немного продвинуться вперед, но затем застряли в болоте. Через несколько дней при поддержке артиллерии и пехоты, с большими трудностями, их удалось эвакуировать. Четвертая же поврежденная машина осталась на нейтральной полосе, где простояла почти месяц. Затем по личному указанию Гитлера ее взорвали.



Первый «Тигр», захваченный Красной Армией, на НИБТПолигоне в Кубинке. Скобы на нижнем лобовом листе корпуса предназначены для запасных траков; на двух скобах на правом борту башни крепился ящик для снаряжения. На лобовом листе подбашенной коробки слева изображение мамонта — эмблемы 502-го тяжелого танкового батальона, справа — приварена подкова, видимо, «на счастье»…


«Тигр» № 100 в окружении двух Pz.IV Ausf.G на выставке трофейной техники в ЦПКиО им. Горького. Москва, июнь 1943 года.

В своих «Воспоминаниях солдата» генерал Г. Гудериан так откомментировал этот эпизод: «В сентябре 1942 года «Тигр» вступил в бой. Еще по опыту Первой мировой войны было известно, что при создании новых образцов вооружения следует запастись терпением и дождаться их массового производства, а затем применить их сразу в больших количествах. Зная об этом, Гитлер тем не менее хотел как можно быстрее увидеть в деле свой главный козырь. Однако перед новыми танками была поставлена абсолютно второстепенная задача: локальная атака в труднопроходимой местности в заболоченных лесах под Петербургом. Тяжелые танки могли двигаться только в колонну по одному по узким просекам, попадая под огонь противотанковых пушек, расставленных вдоль них. В результате — потери, которых можно было избежать, преждевременное рассекречивание новой техники и, как следствие, невозможность в будущем застать противника врасплох».



Руководители партии и правительства (справа налево: И.В. Сталин, К.Е. Ворошилов, А.И. Микоян, Л.П. Берия и Г.М. Маленков) проходят мимо «Тигра» № 100 во время посещения выставки трофейного вооружения в ЦПКиО им. Горького. Москва, июнь 1943 года.

Трудно не согласиться с мнением генерала и довольно сложно понять логику немецкого командования, загнавшего новые танки в Синявинские болота. Возможно, причиной была одноименная наступательная операция, проводимая в августе — сентябре 1942 года Волховским фронтом. Ведь именно в полосе 2-й ударной армии этого фронта и появились «тигры». Впрочем, наивно полагать, что столь незначительное число даже таких мощных танков могло оказать хоть какое-то влияние на ход операции. Похоже, что их появление вообще осталось тогда незамеченным для советского командования.



Мамонт — эмблема 502-го тяжелого танкового батальона.

Впоследствии, в январе 1943 года, 1-я рота 502-го батальона участвовала в тяжелых боях в ходе отражения советского наступления по прорыву блокады Ленинграда. На 10 января в составе роты имелось семь «тигров», а также три Pz.IIIN и семь Pz.IIIL. К концу месяца в строю батальона осталось только два «тигра» и несколько Pz.III, при этом все танки имели технические неисправности и боевые повреждения. Одна машина, сравнительно легко поврежденная и по какой-то причине не подорванная экипажем, была захвачена нашими войсками.

Уже в феврале в Ставке Верховного Главного Командования в Москве состоялось совещание, причиной проведения которого стало применение немцами против войск Волховского фронта нового тяжелого танка. Доклад делал начальник артиллерии Красной Армии Н.Н. Воронов. Появление на Волховском фронте танков «Тигр» он назвал внезапным. Новые немецкие танки произвели на него, по его словам, потрясающее впечатление. «У нас нет пушек, способных бороться с этими танками», — сказал он в заключение.



Варианты башен раннего выпуска.


«Тигр» № 100 на выставке трофейной техники в ЦПКиО им. Горького. Москва, март 1944 года.

Передовые подразделения 503-го тяжелого танкового батальона прибыли на южный фланг советско-германского фронта 1 января 1943 года. На следующий день на станции Пролетарская (Ростовская область) уже находились штаб (два «тигра» и пять Pz.III) и 1-я рота (девять «тигров» и пять Pz.III). Остальные подразделения прибыли в течение следующих дней. К 5 января переброска батальона завершилась.

Тем временем Красная Армия начала новое наступление, стремясь занять Ростов и отрезать 1-ю и 4-ю немецкие танковые армии. Вместе с 17-й танковой дивизией и моторизованной дивизией СС «Викинг» танки 503-го батальона получили приказ удерживать фронт по правому берегу р. Маныч.



Последний предсерийный «Тигр», оставшийся в строю 1-й роты 502-го тяжелого танкового батальона. Апрель 1943 года..

Первый бой батальон начал в середине дня 5 января силами 16 «тигров» и 23 средних танков Pz.IIIN. К вечеру 6 января было подбито 18 советских танков, из которых 14 Т-34. За полтора дня один «тигр» вышел из строя и был отбуксирован в тыл, пять получили легкие повреждения от огня противника, а еще пять вышли из строя по техническим причинам, три из них были быстро отремонтированы и вновь введены в строй. Броня двух «тигров» была пробита советскими 76-мм снарядами: один раз со стороны борта, другой раз со стороны кормы. В обоих случаях снаряды не попали в боевое отделение. По состоянию на 7 января боеспособность сохранили 10 «тигров» и 12 Pz.III.



Один из «тигров» 503-го тяжелого танкового батальона во время боев на подступах к Ростову-на-Дону. Январь 1943 года.

По мнению командования батальона, высокие потери за полтора дня боев объяснялись тем, что командиры танков и механики-водители еще полностью не освоили матчасть, в результате велика доля механических поломок, в первую очередь трансмиссии. Кроме того, командиры еще не имели необходимого боевого опыта, тем более опыта, специфичного для Восточного фронта.

В феврале 1943 года на Восточный фронт прибыло еще несколько танковых подразделений, оснащенных «тиграми». Речь идет о ротах, сформированных в составе танковых полков моторизованных дивизий СС «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», «Рейх» и «Мертвая голова». Роты были укомплектованы в соответствии со штатом от 15 августа 1942 года и насчитывали в своем составе по девять (в дивизии «Рейх» — 10) «тигров» и 10 Pz.III Ausf.L. Чуть позже была сформирована и 13-я тяжелая танковая рота в составе танкового полка моторизованной дивизии «Великая Германия». Ее боевой состав был таким же, как и у эсэсовских танковых рот. Все эти соединения (три первых — в составе 1-го танкового корпуса СС) участвовали в контрнаступлении немецкой армии под Харьковом в марте 1943 года. Следует, кстати, отметить, что в некоторых публикациях, посвященных сражению за Харьков, эсэсовский корпус именуется «2-м танковым корпусом СС». Это неверно — такое наименование корпус получил по приказу Гиммлера только 1 июля 1943 года.



Только что сошедший с железнодорожной платформы «Тигр» из состава 8-й роты 2-го танкового полка моторизованной дивизии СС «Рейх». Полтава, февраль 1943 года.

В отличие от боев под Ленинградом и Ростовом-на-Дону, сражение под Харьковом можно считать полноценным дебютом тяжелых танков «Тигр». Наконец-то они применялись в соответствии с теорией, под которую создавались, — для качественного усиления подвижных соединений при ведении наступательных действий на танкодоступной местности.

Главным участником уличных боев за Харьков стала дивизия «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Утром 11 марта тремя боевыми группами она начала штурм города со стороны Белгородского шоссе. Наименее удачно действовал 2-й моторизованный полк, который был остановлен контратаками 86-й советской танковой бригады. Другой моторизованный полк дивизии продвигался быстрее и даже вышел к главной площади города. Однако контратаки 179-й танковой бригады заставили его отойти назад. В наихудшем положении оказался разведывательный батальон Курта Майера, атаковавший город с северо-востока при поддержке девяти танков и двух самоходных противотанковых пушек. Вследствие нехватки топлива наступление остановилось. Батальон занял круговую оборону на кладбище, контролировавшем дорогу на Чугуев. Вскоре батальон Майера был окружен оборонявшими город советскими войсками.

К 12 марта Г. Гот поменял свое решение об использовании эсэсовских дивизий в штурме города. Втягивание 1-го танкового корпуса СС в уличные бои означало дать возможность защитникам города вести бой до тех пор, пока это будет целесообразно, а затем без помех покинуть Харьков. Поэтому командующий 4-й танковой армией приказал Хауссеру вывести из боев за Харьков дивизию «Рейх», сменить ею дивизию «Мертвая голова», бросив последнюю в обход города с северо-востока. Углубившаяся в город на километр дивизия «Рейх» была отведена назад и разделена на две части. Полк «Германия» был направлен на позиции к северу от города, а «Фюрер» должен был обойти город с юга и атаковать район Харьковского паровозостроительного завода.

После вывода из города дивизии «Рейх» дивизия «Лейбштандарт» продолжила штурм Харькова в одиночку. Уличные бои за крупный город всегда были непростой задачей. Бичом немецких танков и самоходных орудий стали 76-мм пушки, которые оборонявшие город советские войска устанавливали в подвалах и вели огонь вдоль улиц. В результате к ночи на 12 марта в «Лейбштандарте» числилось всего 17 танков Pz.IV и 6 Pz.III. Все «тигры» были в ремонте разной степени сложности, а два «тигра» были потеряны безвозвратно. Судя по журналу боевых действий 13-й тяжелой танковой роты, 11 и 12 марта в строю не было ни одного боеспособного «тигра», 14–15 марта в боевых действиях участвовал только один танк этого типа, 16–18 марта в строю роты числилось уже два боеспособных «тигра», а 19 марта их количество было доведено до трех!



Экипаж готовит боевую машину к боям. На крыше моторного отделения лежат защитные кожуха выхлопных труб. На корме танка слева нанесена эмблема моторизованной дивизии СС «Рейх». Район Харькова, февраль 1943 года.


Танки дивизии СС «Рейх» на подступах к Харькову. «Тигр» возглавляет колонну средних танков Pz.III. Март 1943 года.

В ходе боев в районе Харькова шел интенсивный поиск новых тактических приемов использования новых тяжелых танков. До этого «тигры», имевшиеся на фронте в мизерных количествах, зачастую использовались как все прочие танки Вермахта. Эту особенность харьковских боев подметил генерал Эрхард Раус: «В этой операции новые танки Pz.VI «Тигр» впервые встретились с русскими Т-34, и результаты оказались более чем удовлетворительными для нас. Например, два «тигра», действуя в авангарде, уничтожили целую группу Т-34. Обычно русские танки стояли в засаде и ждали, пока наши танки не приблизятся на расстояние 1200 метров, выйдя из деревни. После этого они открывали огонь, а наши Pz.IV еще не могли отвечать (по-видимому, речь идет о танках с короткоствольными 75-мм пушками. — Прим. автора). До сих пор эта тактика действовала безотказно, но на сей раз русские просчитались. Вместо того чтобы выходить из деревни, наши «тигры» заняли хорошо замаскированные позиции и использовали превосходство в дальнобойности своих 88-мм пушек. За короткое время они уничтожили 16 Т-34, стоявших на открытой местности, после чего остальные повернули назад. «Тигры» начали преследовать отступающих русских и уничтожили еще 18 танков. Немецкие солдаты, следившие за этим, сразу придумали фразу: «Т-34 снимает шляпу, когда встречает «Тигра». Характеристики наших новых танков значительно подняли моральный дух солдат».



Один из танков моторизованной дивизии «Великая Германия». Обращают на себя внимание отсутствие первого опорного катка из наружного ряда и заводская серая окраска машины. Район Харькова, март 1943 года.


Генерал-инспектор Панцерваффе генерал-полковник Г. Гудериан осматривает «Тигр» во время посещения 13-й роты 1-го танкового полка СС моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер». Восточный фронт, 26 марта 1943 года.

Таким образом, можно констатировать, что к апрелю 1943 года на Восточном фронте прошли проверку боем первые подразделения тяжелых танков — роты и батальоны. При этом в большинстве случаев они использовались не там где нужно и не так как нужно. Однако в ходе этих первых, порой не слишком удачных боев получали опыт экипажи танков и командиры всех уровней.

Вместе с тем будет ошибкой считать, что проверку боем «тигры» проходили только на Восточном фронте, хотя он и являлся для Германии важнейшим.



После боев за Харьков нуждались в ремонте все «тигры» дивизии «Великая Германия». Весна 1943 года.

В ходе так называемого второго сражения у Эль-Аламейна в октябре — ноябре 1942 года танковая армия «Африка» под командованием фельдмаршала Роммеля потерпела поражение и начала поспешно отступать на запад. Масштабы поражения армии Роммеля и размер ущерба можно оценить по следующим цифрам: 23 октября, когда началось британское наступление, немцы располагали 293 танками и одним самоходным орудием, спустя месяц в строю оставалось всего 64 танка, 11 из которых находились в ремонте.

Реакция на эти потери и желание как можно быстрее восстановить боеспособность армии «Африка» послужили причиной принятия в Берлине решения: «Развитие событий в Африке требует немедленных поставок туда современного ударного вооружения. Приказано ускорить переброску в Северную Африку 1-й роты 501-го батальона. Первые машины роты (шесть «тигров») должны быть отправлены уже 10 ноября». Однако 8 ноября 1942 года началась операция «Торч» — англо-американские войска высадились в Марокко и Алжире, поэтому батальон отправили не в Ливию, а в Тунис. К моменту отправки все подразделения батальона были сформированы, в двух его танковых ротах насчитывалось 20 «тигров» и 16 средних танков Pz.IIIN.

Первые три «тигра» выгрузились с борта транспорта в Бизерте 23 ноября 1942 года. Остальные танки по одному перевозили на лихтере. Следующий «тигр» прибыл в Тунис 27 ноября. Два «тигра» прибыли 1 декабря, еще один — 6 декабря, один — 13 декабря, четыре — 25 декабря, пять — 8 января, один — 16 января и последние два — 24 января. Ни один танк не был потерян во время перевозки! Отправку машин 2-й роты 501-го тяжелого танкового батальона задержали, так как она участвовала в оккупации Южной Франции.



Компоновка танка «Тигр»: 1 — мортирки для стрельбы дымовыми гранатами; 2 — ящик с прикладом и сошками спаренного пулемета; 3 — бинокулярный прицел; 4 — бортовой люк; 5 — вентилятор; 6 — блок предохранителей; 7 — антенна; 8 — сиденье командира; 9 — лючок для стрельбы из личного оружия; 10 — командирский маховик поворота башни; 11 — ограждение пушки; 12 — механизм поворота башни; 13 — укладка пулеметных лент; 14 — топливный бак; 15 — сиденье наводчика; 16 — гидромотор поворота башни; 17 — механизм управления поворотом башни; 18 — амортизатор; 19 — педаль сцепления; 20 — педаль тормоза; 21 — сиденье механика-водителя; 22 — механизм поворота; 23 — дисковый тормоз; 24 — радиостанция.

1 декабря 1942 года командующий 90-м немецким корпусом генерал Вальтер Неринг отдал приказ атаковать передовые британско-американские войска в районе Тебурбы и Джедейды (населенные пункты примерно в 40 км к западу от города Тунис. — Прим. автора). Все и всё, что могло передвигаться на ногах или на колесах, было брошено в бой: 7-й танковый полк, 86-й моторизованный гренадерский полк, 10-й разведывательный батальон, 90-й истребительно-противотанковый дивизион, части 90-го батальона связи, рота «тигров», батарея 88-мм зенитных пушек и пехота. Порт охраняло только тридцать военнослужащих, оставшихся в Тунисе с 220 тыс. населения. Въезд в город прикрывали два 88-мм орудия.

«Тигры» атаковали танки противника, находившиеся в оливковой роще в 5 км к западу от Джедейды. Густые заросли оливковых деревьев ограничивали пространство для маневра и закрывали поле зрения. Пришлось принять бой на близких дистанциях. Английские танки «Генерал Ли» открыли огонь по «тиграм» с дистанции 80 — 100 м. Хотя англичане смогли добиться нескольких попаданий, снаряды не смогли пробить броню, хотя оставляли на ней глубокие вмятины.

Два английских «Генерала Ли» были подбиты с дистанции 150 м. Остальные танки подожгли 88-мм зенитки. Уцелевшие англичане отступили. На закате «тигры» вернулись на исходные позиции, уступив место на передовой гренадерам. У одного из «тигров» вышел из строя двигатель, и танк пришлось оставить в оливковой роще. Один Pz.III оставили охранять поврежденную машину.



Погрузка «тигров» и Pz.III Ausf.N 1-й роты 501-го тяжелого танкового батальона в порту Реджо-ди-Калабрия. Италия, 20 ноября 1942 года.


«Тигр» из состава 501-го тяжелого танкового батальона. Тунис, 1943 год.

На следующий день в строю остались один «Тигр» и три Pz.III.

Боевую группу усилили двумя Pz.III из 190-го танкового батальона, а также несколькими пехотными подразделениями. Задачей группы было продолжить наступление на запад от Джедейды в направлении высоты 186.4 к востоку от Тебурбы. Американцы организовали в оливковых рощах к востоку от Тебурбы хорошие оборонительные позиции. В ходе атаки «тигры» уничтожили четыре противотанковых орудия, шесть легких танков «Генерал Стюарт», два американских полугусеничных бронетранспортера и несколько грузовиков. При этом были подбиты три Pz.III, из которых один не подлежал ремонту.

Бои при Тебурбе, продолжавшиеся четыре дня, закончились полной победой немцев. Бывалые немецкие солдаты, несмотря на численное превосходство противника и его оснащение, победили британско-американский контингент — новичков войны в Африке. 11-я британская бригада и американское боевое командование «В» потеряли все свое снаряжение. 18-й пехотный моторизованный полк из состава 1-й американской танковой дивизии понес тяжелые потери. Один британский батальон был полностью стерт с лица земли. Тысячу сто военнопленных пригнали немцы в Тунис. Сто тридцать четыре английских и американских сгоревших танка остались на поле боя. Победителям досталось сорок орудий. Армия вторжения генерала Эйзенхауэра понесла тяжелое поражение.



Тунис, 1943 год. Местное население осматривает один из «тигров» 501-го тяжелого танкового батальона.


Варианты грязевых щитков танка «Тигр».

Следует отметить, что у «тигров», воевавших в Африке, имели место те же проблемы технического характера, что и у их «собратьев» на Восточном фронте. Причем главным образом они были связаны с конструктивными недостатками и не слишком качественной сборкой. Вместе с тем целый ряд вопросов возник и из-за специфической проблемы — отсутствием в составе батальона ремонтного подразделения и необходимых запасных частей. Тем не менее в течение второй половины декабря 1942 года и января 1943 года «тигры» с разной степенью интенсивности использовались в боевых действиях, как правило, группами, не превышавшими пять единиц.

Совершенно очевидно, что немцам приходилось использовать «тигры» в таких незначительных по масштабу боях не от хорошей жизни. В ходе Тунисской кампании в серьезном сражении тяжелым немецким танкам довелось участвовать только один раз. Да, по сути, такое сражение и было всего одно. В середине февраля 1943 года 5-я немецкая танковая армия в Тунисе под командованием генерал-полковника фон Арнима начала операцию «Фрюлингсвинд» («Весенний ветер»), известное также как сражение в проходе Кассерин.

Операция «Фрюлингсвинд» началась 14 февраля 1943 года. Замысел операции состоял в следующем. 10-й и 21-й танковым дивизиям надлежало внезапно атаковать американские войска, сосредоточенные к западу от перевала Фаид. Если концентрированным натиском удастся сокрушить американскую бронетехнику, тогда соединенные силы двух дивизий должны наступать в северном направлении с целью смять фронт Эйзенхауэра на подступах к Тунису. Немецкое командование не ставило себе сверхзадачу положить конец армии Эйзенхауэра, а стремилось грамотно спланированной атакой значительно облегчить собственное положение. Острием наступления предстояло служить 1-й роте 501-го батальона «тигров», приданного 10-й танковой дивизии. К 14 февраля в 501-м батальоне имелось 11 боеспособных «тигров». Ответственность за операцию возлагалась на генерал-лейтенанта Циглера.



«Тигр» 501-го батальона выдвигается в район боевых действий. Хорошо видны инерционные воздушные фильтры типа Feifel на кормовом листе корпуса. Тунис, февраль 1943 года.

В день Святого Валентина 14 февраля 1943 года, в 4.00 10-я и 21-я танковые дивизии вышли на позиции. Двумя боевыми формированиями 10-я пересекла перевал Фаид. 21-я развернулась, нанося удар с юга. Песок бил солдатам в глаза. Было холодно, и дорогу покрывала грязь. Части 7-го танкового полка и 86-го моторизованного, сведенные в боевую группу «Герхард», начали обходить Джебель-Лессуду с севера. Остальные танки во главе с «тиграми» зашли с юго-запада. Танки «Стюарт» из 1-го батальона 1-го американского танкового полка подполковника Уотерса, попытавшиеся остановить северную группу, были просто сметены. Немецкие самолеты провели первый в этот день налет, разгромив Сиди-бу-Зид. Американские зенитки даже не успели открыть огонь.

К 10.00 Уотерс попал в кольцо, а танки Луиса В. Хайтауэра (3-й батальон 1-го танкового полка — 50 «шерманов») были отправлены «прояснить ситуацию». Они столкнулись с боевой группой «Герхард». Другой отряд германских танков — боевая группа «Рейман» — прошел мимо Лессуды с юга и направился прямо на Сиди-бу-Зид. Немцы имели значительное численное превосходство, да и танки у них были намного лучше. Хайтауэр радировал командиру боевого командования «А» 1-й танковой дивизии Мак-Квиллину, что в лучшем случае сможет лишь ненадолго задержать противника. Тем временем группа «Герхард» после окружения Лессуды остановилась и стала ждать появления частей 21-й танковой дивизии. Ее 91 танк в это время шел на север вдоль гряды Восточный Дорсаль. Выйдя из ущелья Майзила, боевая группа «Шютце» повернула на север от Макнаси, чтобы обойти Сиди-бу-Зид, а группа «Штенкхофф» сначала двинулась на запад, а потом повернула на северо-восток, чтобы атаковать деревню с тыла. Мак-Квиллин по телефону запросил помощь у командира 1-й танковой дивизии генерал-майора Уорда, но тот думал, что немцы предприняли мелкую вылазку. Тем не менее подполковник Керн был послан с 1-м батальоном 6-го мотопехотного полка (мотопехота в составе танковых дивизий армии США именовалась Armored Infantry, из-за чего в некоторых изданиях ее называют бронепехотой, что звучит довольно дико. — Прим. автора) и ротой танков «Стюарт», чтобы занять позицию на пересечении шоссе Фаид — Сбейтла, позднее названном «перекресток Керна».



Кормовая часть корпуса с установленными воздушными фильтрами типа Feifel.


«Тигр» 1-й роты 501-го тяжелого танкового батальона на фоне североафриканского пейзажа. Тунис, февраль 1943 года.

К середине утра танки Хайтауэра вели тяжелый бой на севере, но в этот момент группы «Шютце» и «Штенкхофф» из 21-й танковой начали наступление с юга. Командир 168-го американского пехотного полка подполковник Дрейк передал, что видит 83 немецких танка вокруг Джебель-Лессуды и что солдаты покидают артиллерийские позиции и в панике бегут с поля боя. «Вы не понимаете, что несете! Они только меняют позицию», — возмутился Мак-Квиллин. «Меняют позицию, черта с два! Я понял, что такое паника, когда увидел это», — радировал Дрейк.

К 15.00 бронетехника 2-го армейского корпуса США в районе Сиди-бу-Зида оказалась в окружении. 10-я танковая дивизия развернулась на юг и захватила этот населенный пункт.

Группа «Штенкхофф» из 21-й дивизии подошла после полудня, несмотря на стычки с мобильными патрулями союзников, и установила контакт с 10-й танковой дивизией. На холмах Лессуда, Ксайра и Гарет-Хадид американские солдаты с ужасом смотрели на поток немецких войск. Было подбито шестьдесят восемь американских танков. 3-й батальон американского 1-го танкового полка потерял 44 «шермана», из этого числа 15 машин записали на свой счет танкисты 501-го тяжелого танкового батальона.



Демонтаж двигателя с танка в полевых условиях. Тунис, февраль 1943 года.

На следующий день, 15 февраля, Циглер продвигался в направлении Сбейтлы. 1-я американская танковая дивизия попыталась контратаковать, но была отражена с тяжелыми потерями. К вечеру сто шестьдесят пять американских танков и бронемашин осталось гореть на поле боя, две тысячи военнопленных отправились в Тунис. Ударные американские боевые командования «А» и «С» были разгромлены. Но в этот день 1-я рота 501-го тяжелого танкового батальона в основном находилась в резерве и смогла записать на свой боевой счет только один вражеский танк. В последующих боях на подступах и непосредственно за проход Кассерин «тигры» 501-го батальона участия уже не принимали.



Один из «тигров» 501-го тяжелого танкового батальона. Подобное размещение фар на лобовой броне корпуса было характерным только для этой части.

Тем временем шло формирование 504-го тяжелого танкового батальона. В январе батальон получил 25 Pz.III, а в феврале 1943 года прибыли 18 «тигров». 17 февраля батальон получил приказ подготовиться к действиям в тропиках. 26 февраля батальон подчинили 8-му танковому полку 15-й танковой дивизии, присвоив ему номер «три». В Тунис танки перевозили на моторном лихтере. Первые три «тигра» выгрузились в Тунисе 12 марта. Очередные пять — 22–23 марта в Бизерте, еще два «тигра» доставили 1 апреля, а последний — 16 апреля. Всего в Тунис прибыли штабная рота и 1-я рота, насчитывавшие 11 «тигров» и 19 Pz.III Ausf.M. 2-я рота (девять «тигров» и шесть Pz.III Ausf.М) осталась на Сицилии.

В рапорте, направленном в Берлин 25 апреля, сообщалось, что 501-й и 504-й батальоны, объединенные под общим командованием майора Зиденштикера, в период с 20 по 24 апреля 1943 года в боях уничтожили по меньшей мере 75 танков противника. Однако это была уже агония немецкой армии в Африке. 13 мая 1943 года немецкие и итальянские войска в Тунисе капитулировали. Все уцелевшие к этому времени танки 501-го и 504-го батальонов были взорваны экипажами и попали в руки союзников.

5 марта 1943 года появилось новое штатное расписание, полностью изменившее структуру подразделений тяжелого танкового батальона. По новому штату штабная рота батальона тяжелых танков включала три Pz. VI, в том числе два командирских танка. Рота тяжелых танков состояла из штабной секции и трех взводов. В штабной секции имелось два Pz. VI, а в каждом взводе было по четыре Pz.VI. Таким образом, батальон тяжелых танков образца 1943 года насчитывал 45 танков «Тигр». Число рот возросло до трех, а состав батальона стал однородным — теперь он полностью состоял только из тяжелых танков. Таким образом было полностью проигнорировано мнение большинства офицеров-танкистов — оставить в тяжелых танковых батальонах легкие танковые роты на средних танках Pz.III.



Танк «Тигр» № 131 из 504-го тяжелого танкового батальона выдвигается к линии фронта. Тунис, февраль 1943 года.


«Тигр» № 131, уже захваченный войсками 1-й английской армии (ее эмблема нанесена на лобовой броне) и доставленный в Бовингтон. 1943 год.

По состоянию на 1 июля 1943 года Вермахт на Восточном фронте располагал тремя тяжелыми танковыми батальонами и танковой ротой в составе дивизии «Великая Германия». Кроме того, по одной танковой роте «тигров» имелось в каждой из моторизованных дивизий 2-го танкового корпуса СС (1 июля 1-й танковый корпус СС сменил свой номер на 2-й).

Усилиями советской пропаганды, в течение нескольких послевоенных десятилетий культивировавшей тезис о германском танковом превосходстве, в массовом сознании нашего народа утвердился миф о массовом же применении на Курской дуге «тигров», «пантер» и «Фердинандов». Конечно, по сравнению с использованием «тигров» на других участках советско-германского фронта в 1942 и 1943 годах оно было массовым, а вот в остальном…

Действительно, к 12 мая 1943 года для участия в этом сражении планировалось иметь 285 боеготовых «тигров», но план этот не выполнили, передав в войска только 246 машин. Из этого количества в операции «Цитадель» принимали участие сто с лишним танков этого типа.

В 503-м тяжелом танковом батальоне к началу сражения имелось 42 «тигра». Батальон находился на южном фасе Курской дуги в составе 3-го танкового корпуса оперативной группы «Кемпф» и действовал в полосе обороны нашей 7-й гвардейской армии. Несмотря на совет генерала Гудериана не распылять тяжелые танки, 4 июля 1943 года 503-й батальон разделили, придав 1-ю роту 6-й танковой дивизии, 2-ю — 19-й и 3-ю — 7-й танковой дивизии.



Один из «тигров» 504-го тяжелого танкового батальона на боевой позиции. Тунис, март 1943 года.

К 5 июля 1943 года в 505-м тяжелом танковом батальоне насчитывался только 31 танк «Тигр». Дело в том, что 3-я рота этого батальона прибыла в район боевых действий только 8 июля.

Что касается танковых рот, то, как уже упоминалось, в 13-й танковой роте танкового полка «Великая Германия» имелось 15 «тигров». В 13-й роте 1-го танкового полка СС моторизованной дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер» насчитывалось 14 «тигров», в 8-й роте 2-го танкового полка СС моторизованной дивизии СС «Рейх» — 12, в 9-й роте 3- го танкового полка СС моторизованной дивизии СС «Мертвая голова» — 11.



На этом «Тигре», захваченном англичанами у Джебель-Джаффы, установлена труба ОПВТ. Какие водные преграды собирались преодолевать немецкие танкисты в Тунисе — загадка.

Таким образом, в операции «Цитадель» приняли участие только 139 (в некоторых источниках приводится число 144) тяжелых танков «Тигр», что составляет примерно 7,5 % от общего количества немецких танков, задействованных в наступлении под Курском. Существенного влияния на ход событий они, конечно, оказать не могли, тем более что применялись достаточно разрозненно. Вместе с тем следует признать, что пропагандистская кампания, сопровождавшая их появление на фронте, определенного результата достигла. Сообщения об атакующих и подбитых «тиграх» часто поступали с участков фронта, где их не было и в помине. Во-первых, за «тигры» часто принимали танки других типов, а во-вторых, из-за так называемой «тигробоязни». Страх перед немецкими танками, сидевший в солдатах с 1941–1942 годов, оставался еще очень сильным, а тут появился новый танк, почти неуязвимый для нашей артиллерии.



Вновь формируемые тяжелые танковые подразделения проходили боевую подготовку на полигонах во Франции. Весна 1943 года.

На северном фасе Курской дуги против нашего Центрального фронта действовал только один — 505-й тяжелый танковый батальон. Причем приводимые в некоторых отечественных изданиях сведения об участии танков этого батальона в боях за станцию Поныри вступают в противоречие с описанием боевого пути этого батальона, изданным на Западе. Если судить по этому источнику, то 505-й батальон вместе со 2-й немецкой танковой дивизией, в оперативном подчинении у которой он находился, атаковал позиции нашей 70-й армии в направлении Подолянь — Саборовка — Теплое. В ходе этих боев, по немецким данным, были безвозвратно потеряны три «тигра», что в целом стыкуется с нашими данными, поскольку между населенными пунктами Самодуровка, Кашара, Кутырки, Теплое, высота 238,1, на поле размером 2x3 км после боев было обнаружено 74 подбитых и сгоревших немецких танка, САУ и других бронированных машин, в том числе четыре «тигра» и два «фердинанда».



«Тигр» из состава 2-й роты 502-го тяжелого танкового батальона. Лето 1943 года.

15 июля, с разрешения командующего фронтом К.К. Рокоссовского, это поле снимали приехавшие из Москвы кинохроникеры, и именно его после войны начали называть «полем под Прохоровной», хотя, собственно, под Прохоровной на южном фасе Курской дуги не было ни одного «Фердинанда». Следует отметить, что, несмотря на столь незначительное число потерянных «тигров», количество участвовавших в боях машин этого типа было невелико по причине большого числа повреждений, поломок и неисправностей. Так, например, 13 июля в строю батальона имелось только 14 боеготовых «тигров». Остальные требовали ремонта разной степени сложности. Однако вернемся к 5 июля.

Занятие немцами к исходу дня 5 июля деревни Бутырки и сопутствовавший этому фактический разгром 15-й стрелковой дивизии свидетельствовали о серьезном кризисе на правом фланге 70-й армии. 505-й тяжелый танковый батальон за этот день отчитался о 42 подбитых танках Т-34. На следующий день батальон продолжал действовать в оперативном подчинении у 2-й танковой дивизии, наступая в направлении на Соборовку.



Экипаж одного из «тигров» 502-го тяжелого танкового батальона маскирует свой танк.

В районе Кутырки — Теплое основную тяжесть удара немецких танковых частей приняла на себя 3-я истребительно-противотанковая бригада. Были организованы два противотанковых района, в каждом из которых располагалось по три артиллерийских батареи (76-мм и 45-мм пушки), по одной минометной батарее (120-мм минометы) и батальону противотанковых ружей. В течение 6–7 июля бригада успешно сдерживала вражеские атаки, уничтожив и подбив здесь 47 танков, в том числе три «тигра». Интересно, что командир одной из батарей 45-мм пушек, капитан Горлицин, расположил свои орудия на обратном скате высоты и поражал появляющиеся немецкие танки в открывающееся днище до того, как танк мог ответить прицельным огнем. Таким образом, за сутки его батарея уничтожила и повредила 17 танков, не потеряв от их огня ни одного человека.

8 июля в 8.30 до 70 немецких танков и штурмовых орудий и пехота на бронетранспортерах вышла на окраину пос. Самодуровка и при поддержке пикирующих бомбардировщиков провела атаку в направлении Теплое — Молотычи. До 11.30 артиллеристы бригады, несмотря на большие потери, понесенные от авиационных налетов, удерживали свои позиции, но к 12.30, когда противник начал третью атаку из района Кашара в направлении Теплое, первая и седьмая батареи бригады были практически полностью уничтожены, и немецким панцергренадерам удалось занять Кашара, Кутырки, Погорельцы и Самодуровку. Лишь на северной окраине Теплое держалась шестая батарея, в районе высоты 238,1 вели огонь четвертая батарея и минометчики, да на окраине Кутырки остатки подразделения бронебойщиков при поддержке двух трофейных танков вели обстрел прорвавшихся немецких пехотинцев. Командовавший этим противотанковым районом полковник Рукосуев ввел в бой свой последний резерв — три легкие батареи 45-мм пушек и батальон противотанковых ружей. Прорыв удалось локализовать.

К концу дня 8 июля в 505-м тяжелом танковом батальоне на ходу оставались только три танка. Однако в этот день наконец- то прибыли 14 «тигров» 3-й роты. Весь следующий день личный состав батальона занимался ремонтом боевых машин, в результате чего 10 июля в его составе имелось уже 26 боеготовых «тигров». 10 и 11 июля они вели бой в районе Самодуровка — Теплое. На этих рубежах немецкие войска остановились, так и не прорвав фронт советских войск. 12 июля в наступление перешли Западный и Брянский фронты.



Танки «Тигр» моторизованной дивизии «Великая Германия» на марше к передовой. Курская дуга, июль 1943 года.



Не только мосты, но и проселочные дороги России не всегда выдерживали большую массу немецкого тяжелого танка, что порой весьма существенно затрудняло маневрирование. На фото вверху и внизу — безнадежно застрявший в грязи «Тигр» № 332 из 503-го тяжелого танкового батальона. На лобовой броне корпуса, маске пушки и на ее стволе хорошо видны отметины от попаданий советских снарядов. Курская дуга, июль 1943 года.

15 июля, после того как фельдмаршал Клюге перебросил часть сил из района Понырей навстречу наступавшим советским войскам, в наступление перешел и Центральный фронт. К 17 июля немецкие войска отошли на позиции, которые они занимали к началу операции «Цитадель».

На южном фасе Курской дуги противник перешел в наступление против Воронежского фронта на двух направлениях. Главный удар силами 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота, в составе которой была тысяча танков и штурмовых орудий, был нанесен в полосе 6-й гвардейской армии на обояньском направлении. Армейская группа «Кемпф» (свыше 400 танков и штурмовых орудий) нанесла удар против войск 7-й гвардейской армии на корочанском направлении с последующим поворотом на север ее основных сил. В первом эшелоне ударной группировки Гота наступали четыре танковые, одна моторизованная и две пехотные дивизии. Вскоре определились намерения противника — прорвать нашу оборону на двух узких участках. На участке Коровино — Черкасское — силами 48-го танкового (3-я и 11-я танковые дивизии, моторизованная дивизия «Великая Германия») и 52-го армейского корпуса. 2-й танковый корпус СС прорывал оборону на участке Задельное — Березов шириной 6 км. В его первом эшелоне наступали две моторизованные дивизии СС совместно с полком 167-й пехотной дивизии. В этот же день для расширения участка прорыва в сторону правого фланга корпуса СС в бой была введена моторизованная дивизия СС «Мертвая голова». Нельзя не восхищаться умением немцев массировать силы и средства на направлениях главных ударов. При общем соотношении в танках 1,1:1 в нашу пользу противнику удалось на участках прорыва в пределах тактической зоны обороны создать пяти-шестикратное превосходство!

Рано утром 5 июля 1943 года пошла в атаку дивизия «Великая Германия». Всего в бою участвовало 268 танков (четыре Pz.II, 12 Pz.III, 51 Pz.IV, три «тигра», 12 огнеметных танков и 184 «пантеры»). Цель атаки — село Черкасское в полосе обороны советской 6-й гвардейской армии — была хорошо укреплена, подступы к ней прикрывались проволочными заграждениями и минными полями. Несмотря на упорное сопротивление частей 67-й и 71-й гвардейских стрелковых дивизий и контратаку танков 245-го отдельного танкового полка, к вечеру село было занято немецкими войсками.

Главным противником немецких танков в первые дни Курской битвы, безусловно, стали мины. В трех эсэсовских тяжелых танковых ротах только 5 июля подорвались на минах девять «тигров»! Больше всего в дивизии СС «Мертвая голова» — пять машин. Естественно, что повреждения от подрыва на мине сводились в основном к разрыву гусеницы, а эта неисправность довольно быстро устранялась.

Тем не менее на какое-то время вражеский танк выводился из боя. О том, насколько серьезной была минная угроза можно судить по донесению командира 503-го тяжелого танкового батальона капитана Каганека от 6 июля 1943 года:

«3-й танковый корпус доложил о потере 13 «тигров» из 14 в одной из рот утром 5 июля 1943 года. Девять «тигров» подорвались на минах. Нужно не менее двух-трех дней, чтобы вернуть поврежденные танки в строй.

Причины столь высоких потерь следующие:

1. С самого начала в нашем распоряжении не было карт с отмеченными на них минными полями, установленных немецкими войсками. Мы располагали лишь двумя взаимно исключающими планами, которые, как выяснилось, были оба неверны. Два «тигра» подорвались на немецких же минах сразу после начала движения. Еще два «тигра» подорвались немного времени спустя, также двигаясь по территории, которую считали чистой от мин.

2. Проход в минных полях был проложен небрежно, поэтому еще три танка потеряли ход, двигаясь по проходу.

Утром 5 июля два грузовика из 74-го гренадерского полка подорвались на минах, двигаясь по дороге, которая считалась не заминированной. Всего более 120 мин было снято там, где никаких мин быть было не должно.

3. Восьмой «тигр» подорвался на мине, установленной противником, несмотря на то что саперы обнаружили это минное поле и давали знаки механику-водителю.

Девятый «тигр» подорвался на мине, когда пытался отразить атаку противника на левом фланге.



Для буксировки одного «Тигра» требовалось как минимум три 18-тонных тягача Famo.

Вопреки первоначальному плану, который предусматривал, что «тигры» будут действовать вместе с гренадерами и саперами, «тигры» двигались впереди гренадер и саперов. К вечеру 5 июля четыре «тигра» находились в 50–80 м от передовых пехотных подразделений.

Восемь «тигров» вышли из строя в течение двух-трех дней из-за беспечности и тактически неграмотного применения. Поэтому мы не можем сейчас использовать «тигры» по их главному назначению — для борьбы с танками и тяжелым вооружением противника».

Причины потерь в первые дни боев в 503-м батальоне описываются и в рапорте от 8 июля 1943 года:

«39 «тигров» приняли 5 июля участие в операции. Еще пять «тигров» прибыли 6 июля. В период с 5 по 8 июля из строя вышли 34 «тигра» и нуждаются в серьезном ремонте (семь были подбиты, 16 подорвались на минах, девять получили механические повреждения). Два «тигра» сгорели и не подлежат ремонту. К настоящему времени удалось вернуть в строй 22 машины. К 12.00 8 июля 1943 года ситуация следующая: исправно 33 танка, восемь нуждаются в ремонте (до 8 часов), два требуют капитального ремонта (более 8 часов), два танка списаны как не подлежащие ремонту».



Танк 503-го тяжелого танкового батальона, подбитый советскими артиллеристами на Курской дуге. Воронежский фронт, 13 июля 1943 года.

Безусловно, кульминацией Курской битвы, во всяком случае на южном ее фасе, стало сражение под Прохоровкой. Целью этой книги не является его подробное описание, так сказать «разбор полетов», однако следует подчеркнуть, что, вопреки традиционному представлению, оно не было встречным. То есть, конечно, в целом вражеская группировка наступала, а 5-я гвардейская танковая армия наносила по ней контрудар. Однако конкретно 12 июля утром встречного танкового боя не получилось. Советские 29-й и 18-й танковые корпуса пошли в атаку в 8.30 утра. Их удар пришелся в основном по дивизии СС «Лейбштандарт «Адольф Гитлер».



«Тигр» № 214 из 2-й роты 505-го тяжелого танкового батальона. Операция «Цитадель», июль 1943 года.

Танковый полк этой дивизии начал выдвижение из глубины только в 8.50. К этому времени атакующие советские танки уже попали под огонь противотанковой артиллерии и удары авиации противника. Немецкие же танки не перешли в атаку, они только выдвинулись к позициям своей мотопехоты, дабы она не была смята массой советских танков. В дальнейшем сражение в значительной степени свелось к огневой дуэли между нашими атакующими танками и немецкими танками, стрелявшими с места.

В журнале боевых действий 29- го танкового корпуса этот бой описан следующим образом: «Атака началась без артобработки занимаемого противником рубежа и без прикрытия с воздуха. Это дало возможность противнику открыть сосредоточенный огонь по боевым порядкам корпуса и безнаказанно производить бомбежку танков и мотопехоты, что привело к большим потерям и уменьшению темпа атаки, а это, в свою очередь, дало возможность противнику вести действительный огонь артиллерии и танков с места.



«Тигры» 505-го тяжелого танкового батальона идут в атаку. 5 июля 1943 года.

Несмотря на сильное огневое сопротивление противника, 32-я танковая бригада, не теряя организованности в боевых порядках во взаимодействии с 25-й танковой бригадой, открыв массированный огонь из танков, двигалась вперед. При подходе к рубежу совхоз Октябрьский — совхоз Сталинское отделение были обстреляны артминогнем, где были вынуждены закрепиться на достигнутом рубеже, собрать силы для дальнейшего наступления и подготовиться к отражению атак противника. Отдельные подразделения, вырвавшиеся вперед, подходившие даже к совхозу Комсомолец, понеся большие потери от артогня и огня танков из засад, отошли на рубеж, занимаемый основными силами…»

Танки «Тигр» могли вести огонь без подготовки по бронетехнике противника с дистанции до 1200 м. На дистанциях, превышающих 1200 м, сперва требовалось провести пристрелку, взяв цель в вилку размахом 200–400 м. В течение 30 с «Тигр» производил три выстрела, добиваясь при этом по меньшей мере одного попадания. Одиночный танк «Тигр» мог поразить неподвижно стоящий танк противника, удаленный на 2500 м. Концентрированный огонь танкового взвода позволял поражать танки противника на дистанциях до 3000 м. При этом «Тигр» не мог эффективно поражать движущиеся цели, удаленные на расстояние более 2000 м.



Загрузка боеприпасов в один из танков 503-го тяжелого танкового батальона. Хорошо видна вмятина от снаряда в борту башни.

По немецким данным, 12 июля 1-й танковый полк СС дивизии «Адольф Гитлер», включая и 13- ю тяжелую танковую роту, подбил 163 советских танка, что в целом вполне достоверно. Боевые потери «тигров» в этот день были ничтожны — один танк был подбит. Еще девять машин к концу дня вышли из строя по техническим причинам.

Опять-таки, если верить немецким данным, в течение июля — августа 1943 года общие безвозвратные потери составили 73 танка «Тигр».

Следует признать, что в 1942–1943 годах ни один танк Красной Армии не представлял собой серьезной угрозы для «Тигра» на дистанциях свыше 500 м. Ну а поскольку на меньшее расстояние к «Тигру» еще требовалось подойти, то экипаж немецкого танка мог чувствовать себя в относительной безопасности, во всяком случае, при огневой дуэли с советскими танками. Совсем расслабиться немцам не давала только противотанковая артиллерия.

В связи с этим представляют интерес результаты обследования подбитых немецких танков специальной комиссией НИБТПолигона. Относительно танков «Тигр» в отчете комиссии говорилось следующее: «…в настоящее время изучению подвергнуты 5 танков типа T-VIH «Тигр», обнаруженные на полях боев в районе Орловско-Курской дуги… Всего в броне указанных танков обнаружено 8 пробоин, среди которых 3 калибра 122 мм, 3 калибра 85 мм, одна калибра 76 мм и одна сделана снарядом неустановленного калибра… При этом в лобовой части и бортах корпуса и башен танков обнаружено 39 неопасных поражений калибра 45 и 76 мм глубиною до 55 мм». Последнее обстоятельство позволило исследователям сделать вывод, что «броневая защита танка T-VIH «Тигр» отличается высокой прочностью и практически неуязвима для орудий противотанковой артиллерии калибра 45 мм и 76 мм».

Обстрел же танка «Тигр» на полигоне в Кубинке, произведенный после окончания Курской битвы, позволил сделать следующие выводы: «Для борьбы с тяжелым танком T-VI «Тигр» пригодно 85-мм противотанковое орудие обр. 1941 г. или аналогичное. Огонь вести по лобовой проекции с дистанции до 800 м или в борт с дистанции 1300–1500 м бронебойным остроголовым снарядом.

76-мм дивизионное и противотанковое орудие обр. 1942 г. или танковую пушку обр. 1940 г. возможно применять только против бортов танка «Тигр» на дальности 50-100 м бронебойным снарядом БР-350БСП или 76-мм бронебойным катушечным боеприпасом на дальности до 400 м.



Экипаж осматривает машину в перерыве между боями. 503-й тяжелый танковый батальон. Операция «Цитадель», июль 1943 года.

Применение 57-мм противотанковой или танковой пушки обр. 1943 г. возможно против бортов танка «Тигр» бронебойным снарядом на всех дальностях стрельбы; против лобовой брони катушечным боеприпасом с расстояния, по-видимому, до 600 м.

45-мм противотанковую пушку обр. 1942 г. и обр. 1937 г. применять только для стрельбы по бортам танка «Тигр» подкалиберным катушечным боеприпасом с дистанции не свыше 300 м…

Бронебойные ружья неэффективны, но могут применяться для обстрела ствола орудия, ведения прицельного огня по приборам прицеливания, командирской башенке и пулеметным амбразурам танка с малой дистанции».



Один из «тигров» 502-го тяжелого танкового батальона. Лето 1943 года. Обращает на себя внимание эмблема — черный крест с белой окантовкой, вписанный в черный квадрат, — характерная только для этого батальона.

Помимо 503-го и 505-го тяжелых танковых батальонов Вермахта, летом 1943 года на советско-германском фронте действовал и 502-й тяжелый танковый батальон — ветеран Восточного фронта. Как и в 1942 году, батальон дислоцировался в полосе 18-й полевой армии под Ленинградом. 22 июля 1943 года его боевой состав был наконец-то дополнен до полного штата — на фронт прибыли 2-я и 3-я роты. Как раз в этот день началась Мгинская наступательная операция советских войск или, как ее называли немцы, третья битва на Ладоге. В течение двух месяцев «тигры» 502-го батальона, придававшиеся мелкими группами различным пехотным дивизиям, вели оборонительные бои в этом районе. В дальнейшем 502-й батальон действовал под Невелем, куда был переброшен по железной дороге.

Во время боев на Украине зимой 1943/44 года на довольно ограниченной территории между Киевом, Житомиром, Бердичевым, Белой Церковью и Черкассами действовала наиболее крупная за время Второй мировой войны группировка тяжелых танковых батальонов. С сентября по март здесь практически одновременно сражались 503, 506, 507 и 509-й тяжелые танковые батальоны, а также «тигры» 2-го танкового корпуса СС.



Текущий ремонт танка «Тигр». 502-й тяжелый танковый батальон. Восточный фронт, район Невеля, осень 1943 года.

Ожесточенные танковые сражения продолжались на Украине и весной 1944 года — немцы стремились взять реванш за поражение под Корсунь-Шевченковским. Так, например, 7 марта 1944 года немцы крупными силами предпринимали атаки на Фридриховку (ныне г. Волочиск на Украине. — Прим. авт.), обороняемую 61-й гвардейской танковой Свердловской и 29-й гвардейской мотострелковой Унечской бригадами 10-го гвардейского Уральского добровольческого танкового корпуса и двумя батареями самоходно-артиллерийского полка. При обороне Фридриховки совершил подвиг танковый экипаж в составе гвардии лейтенанта Григория Чесака, механика-водителя Виталия Овчинникова, командира башни Дмитрия Курбатова и радиста-пулеметчика Александра Бухалова. Однако лучше всего дать слово самому Григорию Чесаку:

«Первый день тут у нас был спокойный. Без тревог прошла ночь. А утром, только начали мы завтракать, вдруг на улице автоматная и пулеметная стрельба. В окно увидели, как «тридцатьчетверка», что стояла возле дома, загорелась.

Мы выскочили на улицу. Только я втиснулся в башню, как по ней, срикошетив, ударила болванка. Овчинников стал выводить машину, и тут нас немец вторым снарядом угостил. Но хорошо, что угодил под днище, у нас только кусок брони отбило.

Кричат:

— Танки идут!

Я всмотрелся: ползут по шоссе девять тяжелых танков.

Подготовили подкалиберные снаряды, отодвинули танк в укрытие и ждем. Выполз головной «тигр», и мы по нему сразу двумя подкалиберными и двумя бронебойными: по борту и по гусенице. А расстояние между нами — не больше восьмидесяти метров. «Тигр» остановился и разворачивает в нашу сторону пушку. Мы — по пушке. И перебили ее пятым снарядом. Потом в шаровую установку пулемета. В моторную часть… Он и задымил.



Трофейный «Тигр» № 221 из состава 502-го тяжелого танкового батальона на выставке «Героическая оборона Ленинграда». Лето 1944 года.

И быстро в сторону. И тут немцы открыли по нам огонь. Начисто снесли угол дома, за которым мы прятались. Второй «тигр» показался… Остановился рядом с подбитым, выпустил несколько снарядов в упор по дому и пошел себе неторопливо дальше. Только дошел он до перекрестка, мы начали по нему стрельбу. Но в дыму ничего не вижу: попал — не попал? Немецкие танкисты приметили, где наша позиция, и ударили. Дом в крошки! И в машину несколько попаданий.

Подошли еще три «тигра». И со злости бьют и бьют по дому. От него уже только груда щебенки.

А мы от такого дела подальше уползли, вышли из зоны огня. Выскочили машину осмотреть: гусеница еще держится, ленивец треснул. Тут к нам ремонтники подоспели. Взялись на месте срочно приводить в порядок машину.

А на улице стоят три подбитых «тигра». Немцы к своим тоже поспешили на помощь. Окружили машины, а в нашу сторону пушки развернули. Мы выждали немного, потом подошли к разрушенному дому и из-за него сделали по немцам четыре выстрела осколочным по автоматчикам. И опять назад.

То выскочим, то скроемся. Так немцы и не смогли оттянуть свои покалеченные машины.



Танки 502-го тяжелого танкового батальона перед боем. Это машины позднего выпуска с новой командирской башенкой. Восточный фронт, зима 1944 года.

Ночью немцы зашли с другой стороны. Пустят ракету, пройдут метров десять и встанут. Опять ракету пускают… Кругом шум, трескотня… Трудно определить, где свои, где немцы. Мы было выбрались на улицу. Я только хотел в обстановке разобраться. Вдруг ракеты, и впереди, метрах в пятидесяти, два немецких танка, и их пушки прямо на нас наведены. Мы сразу в сторону. Еле успели уйти.

Начали «тигры» форменную охоту за нашими «тридцатьчетверками». По четыре-пять машин на одну. Я заметил такую группу «охотников», пропустил три машины, а по четвертой и врезал. Она встала. Надо было еще несколько снарядов послать, а у нас, как нарочно, пушку заклинило. Пришлось уходить. Но пушку исправили. И опять на шоссе. А свою машину вот так потеряли.

Мы ушли в укрытие. Рядом стояла другая «тридцатьчетверка». Ей болванкой сорвало башню. И надо же… Эта башня ударила по нашей, заклинила ее и свернула пушку. Мы уж через нижний люк… Выбрались…».



Башня позднего выпуска.


Подбитый «Тигр» из состава 502-го тяжелого танкового батальона. Прибалтика, лето 1944 года.

Надо сказать, рассказ Григория Чесака вызывает доверие. И не только потому, что присутствие «тигров» в этом районе подтверждается немецкими источниками (дивизия «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер» и тяжелый танковый полк «Беке»). Просто он «тигра» подбивает семью 76-мм бронебойными и подкалиберными снарядами с 80 м в борт, а не первым же снарядом с 900 м, как некоторые.

Тут остается добавить, что за мужество, отвагу и воинское мастерство Григорий Сергеевич Чесак был удостоен звания Героя Советского Союза, а другие члены экипажа награждены орденами.



Колонна «тигров» дивизии СС «Рейх». Район Житомира, декабрь 1943 года.

К началу высадки союзников в Нормандии в июне 1944-го немцы располагали на Западе 102 «тиграми» в составе трех тяжелых танковых батальонов СС: 101, 102 и 103-го. Больше других отличился первый, в основном благодаря тому, что одной из его рот командовал один из самых результативных немецких танкистов — оберштурмфюрер СС Михаэль Витман. Боевую карьеру он начал на Восточном фронте в январе 1943 года, участвовал в Курской битве и к апрелю 1944 года довел число своих побед до 117 (по немецким данным). Весной 1944 года дивизию «Лейбштандарт СС «Адольф Гитлер», в которой служил Витман, перебросили в Бельгию. Здесь на базе 13-й роты 1-го танкового полка этой дивизии и сформировали 101-й тяжелый танковый батальон СС. Свой, без сомнения, самый известный бой Витман провел на улицах городка Виллер-Бокаж в Нормандии.



«Тигр» из состава 501-го тяжелого танкового батальона. Восточный фронт, зима 1944 года.

Следует подчеркнуть, что первое художественное описание этого боя было опубликовано в августе 1944 года в журнале Signal и является плодом работы рейхсминистерства пропаганды доктора Геббельса. Именно эта статья стала основой для многочисленных публикаций о бое (в некоторых источниках — даже «сражении» или «битве») у Виллер-Бокажа. Ее активно используют популяризаторы Вермахта Куровски и Карель, не задумываясь, цитируют многие другие западные авторы и, к сожалению, некоторые отечественные. Автор, к стыду своему, должен признаться, что и сам поступил подобным образом в своей «Энциклопедии «Тигра». Тем более необходимо предпринять хотя бы попытку разобраться и ответить на множество вопросов, возникающих при внимательном прочтении «канонических» описаний этого боя.

При некоторой разнице в деталях суть у них одна: герой-одиночка Михаэль Витман, за неимением волшебного меча Нибелунгов, воспользовавшийся тяжелым танком «Тигр», нанес поражение чуть ли не целой танковой бригаде англичан. Такая трактовка событий, с одной стороны, работала на возвеличивание немецких героев-солдат и поднятие морального духа армии и народа, а с другой — оправдывала неизбежное поражение: хоть он и герой, но один, хоть и разбил целую бригаду, но все равно не в силах противостоять армиям англо-саксов и ордам «пархатых большевистских казаков».



Колонна «тигров» 505-го тяжелого танкового батальона. Восточный фронт, весна 1944 года. Налицо стремление экипажей увеличить возимый запас топлива, хотя бы и за счет размещения на крыше МТО бочек с бензином.

Однако совершенно непонятно, какие силы участвовали в этом бою, причем и с той, и с другой стороны. В одних источниках говорится о четырех немецких танках, в других — о шести. Нет единства во мнениях и о британских подразделениях, их наименованиях и численности. Есть разночтения и в вопросе о том, когда был подбит «тигр» Витмана — после первой атаки или после второй. В некоторых изданиях обе атаки вообще объединяют в одну. Наконец, есть вопросы даже по фактическому составу участников. Так, например, Куровски, как всегда, красочно описывает диалог между Витманом и его наводчиком Волем. Но ведь Воль с мая 1944 года был командиром другого танка. Как он попал в танк Витмана, тем более что в бою у Виллер-Бокажа Витман действовал не на своем танке? Впрочем, обо всем по порядку.

Прежде чем перейти к описанию событий 12 июня 1944 года, необходимо разобраться, каким образом 7-ю британскую танковую дивизию вообще занесло в Виллер-Бокаж, находившийся в стороне от Кана — главной цели британских усилий в Нормандии. Этот город имел для союзников стратегическое значение. Овладев Каном, они получили бы выход в районы, благоприятные для действий крупных бронетанковых соединений. Немецкое командование прекрасно отдавало себе отчет в том, что повлечет за собой потеря Кана. На защиту города были брошены лучшие из расквартированных в Нормандии немецких соединений — 21-я танковая дивизия, 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» и Учебная танковая дивизия. Пехотную поддержку им обеспечивали 716, 346 и 711-я пехотные дивизии. Оборотной стороной усиленного внимания немецкого командования к обороне Кана стало то, что немецким дивизиям, оборонявшим другие участки фронта, пришлось рассчитывать только на свои силы. А поскольку с каждым днем мощь союзных войск росла, рано или поздно сложившаяся ситуация должна была привести к катастрофе. Одна из таких дивизий — 352-я пехотная — из последних сил сдерживала натиск подразделений 5-го американского корпуса на участке фронта, непосредственно примыкавшем к британской зоне. Всю неделю командование дивизии отчаянно запрашивало подкрепления, но эти призывы не были услышаны.



Эмблемой 505-го тяжелого танкового батальона был скачущий рыцарь, а тактический номер наносился на стволе орудия, что было весьма необычным. Весна 1944 года.


«Тигры» 3-й роты 507-го тяжелого танкового батальона в окрестностях Тернополя. Апрель 1944 года.


«Тигр» выпуска мая-июля 1944 года.

11 июня оборона немцев в этом районе утратила целостность, а ранним утром 12 июня, не выдержав мощного удара американской 1-й пехотной дивизии, обескровленные немецкие подразделения откатились назад, открыв союзникам путь в городок Комон и обнажив левый фланг Учебной танковой дивизии. Чтобы закрыть эту брешь, было решено направить в район прорыва части 2-й танковой и 3-й парашютно-егерской дивизий, спешно перебрасываемые к Кану. Однако прибытие их ожидалось не ранее 14 июня. До этого времени Учебная танковая дивизия должна была собственными силами защищать обнажившийся левый фланг.



Танки дивизии «Великая Германия», прибывшие в Литву. Август 1944 года.

К этому времени и союзникам стало ясно, что Кан будет крепким орешком и фронтальная атака его обойдется большой кровью. Монтгомери срочно проинформировал Лондон об отказе от прямого наступления на город, которое будет сопряжено со значительными потерями. 2-й армии было приказано, не снижая давления на Кан, перенести ось наступления в направлении Виллер-Бокаж и Эвреси, после захвата которых повернуть на юго-восток, к Фалезу. В рамках выполнения этой директивы части 7-й британской танковой дивизии предприняли попытку прорвать оборону противника в районе Тилли-сюр-Сель, однако увязли на подходах к городу. Весь день 11 июня прошел в бесплодных попытках переломить ситуацию в свою пользу. Камнем преткновения стала весьма эффективная немецкая тактика просачивания мелкими группами на территорию, недавно захваченную союзниками. Британцы не имели опыта противодействия такого рода действиям, и в результате инициатива всегда оставалась за противником.



«Тигр» поздних выпусков, подбитый в районе р. Неман. Восточный фронт, лето 1944 года.



«Тигр» подбитый частями Красной Армии. 3-й Белорусский фронт, 8 июля 1944 года.

Командующий 2-й британской армией генерал Майлс Демпси пытался найти выход из создавшейся ситуации. Видя, что попытки обойти Кан не приносят результата, он предложил осуществить двойной охват города силами 7-й танковой дивизии на правом фланге и 51-й шотландской (гайлендеры) дивизии на левом. В месте схождения двух ударных клиньев предполагалось высадить массированный парашютный десант. В случае успеха немецкие части, оборонявшие Кан, оказались бы полностью отрезанными. Трудно сказать, верил ли кто-либо, в том числе и сам Демпси, в то, что этот план будет когда-либо осуществлен, но тем не менее эта амбициозная затея настолько крепко завладела умами офицеров оперативного отдела штаба 2-й армии, что они не сразу отреагировали на изменение обстановки у соседа справа. Сама судьба предоставляла им реальную возможность малой кровью претворить в жизнь свой замысел. Упустить такой шанс было невозможно.



Ремонт гусеницы у танка из состава 508-го тяжелого танкового батальона. Италия, 1944 год.

План, предусматривавший ввод крупной моторизованной группы в брешь в немецкой обороне западнее Тилли-сюр-Сель и захват доминирующей высоты северо-восточнее Виллер-Бокажа, получил кодовое наименование «Перч» (насест). В прорыв должна была идти опытная 7-я танковая дивизия, знаменитые «Крысы пустыни», овеявшие себя славой в боях в Северной Африке. Казалось, на этот раз у немцев нет никаких шансов.

Организационно 7-я танковая дивизия включала в себя две бригады — 22-ю танковую и 131-ю пехотную. Так как размеры бреши в немецком фронте позволяли использовать для наступления только одну дорогу, ведущую в Виллер-Бокаж, не было смысла снимать с фронта обе бригады одновременно.

Поэтому командир дивизии генерал-майор Эрскин принял решение ввести в прорыв сначала только одну бригаду — 22-ю танковую. На ее составе имеет смысл остановиться поподробнее, так как входившим в нее частям пришлось непосредственно участвовать в бою у Виллер-Бокажа.



«Тигр» из 508-го тяжелого танкового батальона проезжает мимо монумента королю Виктору Эммануилу в Риме, направляясь на фронт в район Анцио. 1944 год.

Говоря об организации британских частей, сразу нужно оговориться — не верь глазам своим! То, что у англичан называлось полком, фактически было батальоном и имело ротную или эскадронную организацию. Кроме того, фактически одинаковые части могли иметь совершенно разное вооружение. Так, например, 8-й гусарский полк был вооружен танками, а 11-й гусарский — бронеавтомобилями. Необходимо учитывать еще и структурную специфику британской армии, в которой постоянной величиной были только полки. Состав же бригад мог меняться несколько раз в течение года. Точно так же из бригад «собирались» дивизии. Для выполнения какой-либо конкретной боевой задачи на основе бригад и частей дивизионного подчинения создавались бригадные боевые группы.



Подготовка к будущим боям. «Тигр» 101-го тяжелого танкового батальона СС во время учебных занятий. Франция, весна 1944 года.

Прежде чем перейти к рассмотрению такой группы, созданной на основе 22-й танковой бригады, необходимо сказать несколько слов и о вооружении 7-й танковой дивизии. Дело в том, что в отличие от всех других танковых дивизий британской армии линейные полки 7-й танковой были в основном вооружены танками «Кромвель». В остальных танковых дивизиях линейные полки имели в своем составе «шерманы», «Кромвели» имелись только в разведывательных полках. Если учесть, что по боевой эффективности «Кромвель» уступал «Шерману», то с этой точки зрения «Крысы пустыни» были слабейшим танковым соединением английской армии.

В состав 22-й танковой бригады входили три танковых полка — 4-й полк йоменов графства Лондон, 1-й и 5-й Королевские танковые полки. Функции разведки выполнял 8-й Ирландский гусарский полк. В качестве пехотной поддержки бригаде был придан 1-й мотопехотный батальон Стрелковой бригады. Кроме того, в состав бригады были включены 5-й полк Королевской конной артиллерии без одной батареи и 260-я противотанковая батарея Королевского артиллерийского полка Норфолкских Йоменов.




Колонна «тигров» 101-го батальона СС совершает учебный марш. Франция, весна 1944 года.


«Тигр» 101-го батальона СС во время марша к линии фронта. Франция, июнь 1944 года.

Поскольку задача, поставленная перед бригадой, требовала привлечения более значительных пехотных сил, командир дивизии генерал-майор Эрскин осуществил небольшую рокировку: 1/7-й батальон пехотного полка Королевы, входивший в состав 131-й пехотной бригады, был передан 22-й танковой бригаде, а 1-й Королевский танковый полк, в свою очередь, на это время переходил в распоряжение командира 131-й пехотной бригады. Кроме этого, Эрскин передал в каждую из бригад по одному эскадрону 8-го гусарского полка. Таким образом, боевая группа, возглавленная командиром 22-й бригады бригадиром Робертом Хиндом, включала в себя два танковых полка, один танковый разведывательный эскадрон, два пехотных (мотопехотных) батальона, самоходно-артиллерийский полк без одной батареи (23 25-фунтовые САУ «Секстон») и противотанковая батарея.



Герой боя в Виллер-Бокаже — командир роты 101-го тяжелого танкового батальона СС кавалер Рыцарского креста и Дубовых листьев к нему оберштурмфюрер СС Михаэль Витман. За бой в Виллер-Бокаже он был награжден Мечами к Рыцарскому кресту и получил звание гауптштурмфюрера СС.

В авангарде колонны 22-й танковой бригады двигался 4-й полк йоменов графства Лондон подполковника Артура Крэнли и рота «А» 1-го мотопехотного батальона Стрелковой бригады. Задача авангарда заключалась в том, чтобы в максимально короткий срок продвинуться через Ливри и Виллер-Бокаж к доминирующей над местностью высоте 213.

Из большинства публикаций, посвященных бою у Виллер-Бокажа, можно сделать вывод, что Витман или рота Витмана вели бой чуть ли не со всей 22-й бригадой. На самом деле это не так, речь может идти только об авангарде 22-й бригады. По состоянию на 12 июня 1944 года 4-й полк йоменов насчитывал 47 средних танков (33 танка «Кромвель IV», 9 танков поддержки «Кромвель VI» и 11 танков «Шерман-файэфлай»), 11 легких танков МЗАЗ «Стюарт V» и 6 зенитных танков «Крусейдер АА». 4-му полку йоменов была придана рота «А» 1-го мотопехотного батальона Стрелковой бригады и противотанковый взвод роты поддержки. Реальная численность техники в роте «А» (с учетом приданного противотанкового взвода) к началу боя у Виллер-Бокажа составляла: 12 полугусеничных бронетранспортеров М9А1, 3 бронеавтомобиля «Даймлер», 4 гусеничных тягача «Карден-Ллойд», 2 6-фунтовых орудия и несколько (от 6 до 8) бронетранспортеров «Универсал» Mk.II.



«Тигр» из 101-го тяжелого танкового батальона СС буксирует поврежденного в бою «собрата». Нормандия, июнь 1944 года.

Ну а какими силами у Виллер-Бокажа располагали немцы? Абсолютно твердо можно утверждать, что к вечеру 12 июня до Виллер-Бокажа добрались шесть «тигров» унтерштурмфюрера СС Хантуша, унтершарфюреров Сова и Штифа, обершарфюреров Брандта и Лёча и оберштурмфюрера СС Веселя. Однако последние исследования и изучение фотоматериалов дают основание утверждать, что в бою принимали участие еще два «Тигра», командирами которых были Воль и Бельбе. Насколько это верно?

С одной стороны, в тяжелых танковых батальонах не была из ряда вон выходящей практика, когда командир танка временно пересаживался из одной — неисправной — машины в другую. Другие члены экипажа также могли кочевать из танка в танк. В конце концов Витман также прибыл в Виллер-Бокаж «безлошадным» — его командирский «Тигр» № 205 вышел из строя и вместе с экипажем ожидал ремонта на дороге где-то между Фалезом и Виллер-Бокажем.



Один из «тигров» 3-й роты 503-го тяжелого танкового батальона во время боев в Нормандии. Июнь 1944 года.

С другой стороны, факт присутствия у Виллер-Бокажа Воля подтверждает возможность диалога между ним и Витманом, широко цитируемого в различных изданиях, и наоборот. Но если Воль со своим танком действительно был у Виллер-Бокажа, то тогда нет и особых оснований сомневаться в присутствии и «Тигра» Бельбе. А это значит, что вечером 12 июня у маленького нормандского городка собрались не 6, а 8 «тигров» 2-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС. Впрочем, эти два танка могли подойти к месту событий и позже — во второй половине дня 13 июня. Возможен и другой вариант: «присутствие» Воля у Виллер-Бокажа — результат «творчества» авторов, не особо утруждающих себя размышлениями. Витман разговаривает с наводчиком, а наводчик у Витмана кто — Воль, значит, с Волем. Ну а то, что ни Воля, ни наводчика из экипажа Витмана там не было, никого не волнует. Вот кого уж точно не было у Виллер-Бокажа ни вечером 12-го, ни утром 13 июня, так это унтерштурмфюрера СС Фрица Штамма, который упоминается у Куровски. Он вообще служил в 1-й роте и никакого участия в первой фазе боя у Виллер-Бокажа не принимал.



«Тигры» 503-го тяжелого танкового батальона во время короткой передышки между боями. Нормандия, июнь 1944 года.

Сразу по прибытии на место экипажи танков провели осмотр машин, пытаясь определить, какой степени сложности ремонт им потребуется. Все танки в той или иной степени пострадали в результате длительного марша. «Тигр» обершарфюрера СС Леча практически лишился хода из-за повреждения гусеницы, двигатель танка унтершарфюрера СС Штифа последние несколько километров сильно перегревался и в любой момент мог окончательно выйти из строя. Меньше прочих была повреждена машина оберштурмфюрера СС Бесселя, и Витман отправил ее на поиски подразделений Учебной танковой дивизии, которые, по его сведениям, занимали оборону севернее, где-то в районе Жювиньи.



«Тигр» унтерштурмфюрера СС Георга Хантуша, командира 1-го взвода 2-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС. Окрестности Виллер-Бокажа, июнь 1944 года.

Личный состав был сильно измотан. Витман справедливо решил, что его люди заслужили несколько часов отдыха. Технические проблемы можно будет решить завтра утром. Он рассчитывал, что в течение ночи в Виллер-Бокаж подтянутся ремонтные подразделения, без которых серьезный ремонт в полевых условиях все равно был невозможен.

Однако полноценно отдохнуть немецким танкистам в ту ночь так и не удалось. Едва только они расположились на ночлег, как по окрестностям Виллер-Бокажа открыла огонь дальнобойная корабельная артиллерия союзников. Тяжелые снаряды разрывались все ближе и ближе к тому месту, где расположились немцы. Поскольку никаких других крупных немецких подразделений поблизости не было, Витман предположил, что прибытие его «тигров» не ускользнуло от бдительного ока британцев. Он приказал спешно сменить дислокацию. Рота переместилась вдоль старого Канского тракта, поднявшись ближе к вершине высоты 213. Когда спустя некоторое время снаряды вновь стали падать в опасной близости от нового лагеря, Витман вынужден был переместить танки еще восточнее. Теперь пять «тигров» его роты, тщательно замаскированные ветками, располагались на сельскохозяйственных угодьях между фермами Ле Оль Ван и Ля Сидри. От высоты 213, которую по плану операции «Перч» предстояло захватить 4-му полку йоменов графства Лондон, их отделяло чуть менее километра.



«Тигр» из состава 101-го тяжелого танкового батальона СС на боевой позиции.




Один из «тигров» 101-го тяжелого танкового батальона СС, подбитый на улице Виллер-Бокажа 13 июня 1944 года.

В большинстве источников утверждается, что появление английской бронетанковой колонны стало для Витмана полной неожиданностью. Факты, однако, опровергают этот миф. Бывший ротенфюрер СС Вальтер Лау вспоминал после войны:

«12 июня 1944 года пять или шесть «тигров» из нашей роты, которой командовал Витман, направлялись из Эвреси по шоссе Виллер-Бокаж — Кан. Мы остановились приблизительно в двух километрах от Виллер-Бокажа на второстепенной дороге (старый Каннский тракт. — Прим. автора), которая шла параллельно национальной трассе (дорога № 175. — Прим. автора). Мы видели ее с расстояния в 100 метров. Мой танк, которым командовал унтершарфюрер Штиф, был замыкающим в этом порядке. Мы отстали, так как у нас сломался двигатель.

В итоге каждые несколько километров мы были вынуждены останавливаться, чтобы заново запускать наш двигатель… После того как наступила темнота, вернулся Витман, который ездил по окрестностям на машине-амфибии. Его намерение состояло в том, чтобы подтянуть оставшиеся подразделения. Мы провели весьма беспокойную ночь, в течение которой мы несколько раз попадали под обстрел».



Еще один «Тигр» из 1-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС был подбит на окраине Виллер-Бокажа.

Нет никакого сомнения, что Витман, проезжая Эвреси, знал, что неподалеку, в замке в Барон-сюр-Одон, расположился штаб 1-го танкового корпуса СС. Логично предположить, что либо еще по пути в Виллер-Бокаж, либо позже, отправившись на «Швиммвагене» к Эвреси, чтобы ускорить прибытие отставших грузовиков с горючим и полевой кухни, Витман мог заехать в Барон-сюр-Одон. В любом случае неоспоримым фактом является то, что вечером 12 июня Витман уже знал о прорыве британских войск на фланге Учебной танковой дивизии (ближе к вечеру у Ливри произошла стычка Ирландских гусар с боевым охранением Учебной танковой, стоившая англичанам трех «Кромвелей») и получил задачу «быть готовым атаковать и уничтожать любые подразделения противника, пытающиеся прорваться с северо-востока и северо-запада». Что и было записано лично Витманом поздним вечером 12 июня в кратком рапорте за день.

Необходимо отметить, что в противоположность немцам англичане ничего не знали об их появлении. Разведка 30-го армейского корпуса понятия не имела о прибытии в этот район танков 101-го тяжелого танкового батальона СС. Обстрел окрестностей Виллер-Бокажа дальнобойной артиллерией был не более чем профилактической мерой, огнем по площадям, так, на всякий случай, а может быть, и для поддержки наступления 22-й танковой бригады.

Вечером 12 июня к месту будущих событий подошла и 1-я рота 101-го батальона гауптштурмфюрера СС Рольфа Мёбиуса. Она остановилась немного южнее Кана, в районе, который оборонял 1-й батальон 26-го мотопехотного полка дивизии «Гитлерюгенд». Командир полка штурмбаннфюрер СС Краузе хорошо знал Мёбиуса и быстро ввел последнего в курс дела. Ночью рота Мёбиуса сменила район дислокации и переместилась в Нуайе-Бокаж, расположенный у шоссе № 175, связывающего Виллер-Бокаж и Кан.



У этого «Тигра» взрывом боекомплекта сорвало с погона башню. На лобовой броне танка виден значок 1-й роты 101-го батальона СС. Нормандия, июнь 1944 года.


Тяжелый танк «Тигр», опрокинутый близким разрывом авиабомбы. Авиация союзников была главным средством борьбы с немецкими танками.

Утром 13 июня, в 5.00 (войска союзников воевали по лондонскому времени, а немцы — по берлинскому, на 1 ч от лондонского), колонна 22-й танковой бригады, остановившаяся накануне у Ливри, возобновила движение к Виллер-Бокажу. Существует расхожее мнение, что англичане двигались беспечно, без боевого охранения. Это не так. Колонна 22-й бригады двигалась вперед, соблюдая все меры предосторожности. Первые две мили марша — до деревушки Брикессар — в авангарде шли «кромвели» эскадрона «В» 8-го Ирландского гусарского полка. Но в Брикессаре разведчики повернули направо, чтобы по лесным просекам выйти к городку Траси-Бокаж, прикрывая тем самым правый фланг колонны. С этого момента авангардом колонны стал 2-й взвод эскадрона «А» 4-го полка йоменов, которым командовал лейтенант Гарнетт. Во взводе было всего три танка, потому что один из «Кромвелей» отстал в Ливри. Взвод передвигался неравномерными рывками. Соблюдая очередность, один из танков совершал бросок вперед. Остальные машины, оставаясь на месте, были готовы в любой момент прикрыть его огнем орудий и пулеметов.




Один из танков 102-го тяжелого танкового батальона СС выдвигается к линии фронта у реки Орн. Нормандия, июль 1944 года.

Выдвинувшись достаточно далеко, но, оставаясь в пределах видимости танков поддержки, головная машина останавливалась. После этого наступала очередь следующей машины. Танки передового отряда держались на значительном расстоянии от других подразделений эскадрона. В свою очередь, эскадрон «А» и рота «А» 1-го батальона Стрелковой бригады двигались на некотором удалении от основной колонны 22-й бригады, чтобы противник не мог одним внезапным ударом из засады уничтожить слишком много машин.

Основная колонна тоже двигалась медленно и неравномерными рывками, но, в отличие от передового отряда, однообразие ее движения скрашивало французское население, восторженно приветствовавшее освободителей. Британских солдат угощали фруктами, свежим хлебом и домашним вином.

Около 8 утра английские танкисты увидели впереди на покатом западном склоне большой возвышенности город, который был целью их наступления, — Виллер-Бокаж. Городок был вытянут вдоль национального шоссе № 175. Проходивший через него отрезок шоссе начинался площадью Жанны д’Арк, а затем продолжался двумя плавно перетекающими одна в другую улицами — рю Пастер и рю Клемансо. Деление это было условным, и горожане именовали весь прорезающий городок участок национального шоссе главной или центральной улицей.



Экипаж «Тигра» занимается обслуживанием двигателя. 102-й тяжелый танковый батальон СС. Франция, 1944 год.

Поскольку главной задачей эскадрона «А» 4-го полка йоменов был захват высоты 213, расположенной по другую сторону Виллер-Бокажа, танки передового отряда не стали делать остановку в городе и двинулись вперед по главной улице. Отставший танк 2-го взвода догнал колонну эскадрона лишь на окраине Виллер-Бокажа. Понимая, что на городских улицах обогнать идущие впереди машины вряд ли получится, механик-водитель вклинился в колонну между танками двигавшегося в арьергарде 1-го взвода эскадрона «А».

Миновав город, колонна эскадрона «А» 4-го полка йоменов вышла к развилке шоссе № 175 с дорогой на Тилли-сюр-Селль. До высоты 213 оставалось примерно 2 км.

Немцы обнаружили англичан сразу же, только первые боевые машины 22-й бригады покинули Виллер-Бокаж. Да и трудно было их не заметить, ведь дорога № 175 проходила в паре сотне метров от «тигров» 2-й роты. Впоследствии Михаэль Витман так описывал события утра того вторника: «Я находился на своем командном пункте и даже не допускал мысли, что противник мог внезапно атаковать. Я послал одного из своих офицеров, чтобы установить связь с другими частями, и ждал от него вестей. Мы развернулись фронтом и ожидали его возвращения с новостями. Внезапно ко мне вошли и сказали: «Оберштурмфюрер, мимо нас по шоссе двигаются танки. У них специфическая округлая форма, и похоже, что это не немецкие машины». Я немедленно вышел наружу и увидел ехавшие на расстоянии в 150–200 метров танки. Это были англичане и американцы. В тот же самый момент я заметил, что танки сопровождались бронетранспортерами».

Пока немцы пересчитывали британскую бронетехнику, медленно двигавшуюся по шоссе Виллер-Бокаж — Кан, колонна 4-го полка йоменов достигла высоты 213 и остановилась. Для понимания дальнейших событий, действий Витмана и оценки британских потерь необходимо остановиться поподробнее на расположении подразделений 4-го полка и приданных ему подразделений как в самом Виллер-Бокаже, так и на двухкилометровом участке шоссе до высоты 213.

Итак, непосредственно на высоте 213 находились три взвода эскадрона «А» 4-го полка Йоменов. Танки 2-го и 3-го взводов сошли с дороги и заняли оборону на полях и в садах, примыкавших к шоссе. Танки 4-го взвода остановились на обочине шоссе в непосредственной близости от фермерского домика, в котором подполковник Крэнли оборудовал временный командный пункт полка. Примерно в 50 м к западу от гребня высоты расположился «Кромвель» корректировщика огня 5-го полка Королевской конной артиллерии. Таким образом, на высоте 213 располагалось 11 британских танков (8 «Кромвель» и 3 «Шерман-файэфлай»), причем только один из них («Кромвель» корректировщика) был виден с шоссе и прилегающих к нему полей.



Английский солдат осматривает подбитый «Тигр» из 102-го тяжелого танкового батальона СС. Август 1944 года.

Необходимо подчеркнуть, что шансы «Кромвеля» выиграть в огневой дуэли с «Тигром» были не выше, чем у Т-34 с 76-мм пушкой. Лобовая броня «Тигра» была неуязвима для 75-мм орудия «Кромвеля» даже при стрельбе с дистанции в несколько десятков метров. Поразить немецкий тяжелый танк он мог только в борт и только с очень близкого расстояния. Из всех танков 4-го полка йоменов лишь вооруженный 17-фунтовой пушкой «Шерман-файэфлай» мог на равных бороться «Тигром». Таких танков полагалось иметь один на взвод, а значит три из четырех «файэфлаев» эскадрона «А» находились на высоте 213 — довольно далеко от того места, где Витман нанес свой удар. Но обо всем по порядку.



«Тигр» дивизии «Великая Германия» на улице румынского городка. Лето 1944 года.

На полукилометровом участке шоссе между высотой 213 и проселочной дорогой, ведущей к ферме Ля Сидри, находились три танка штаба эскадрона «А» и отставший «Кромвель» 2-го взвода. Эти машины располагались примерно в 200–300 м от гребня высоты. В непосредственной близости от развилки национального шоссе и дороги к ферме Ля Сидри остановились три танка арьергардного 1-го взвода эскадрона «А» 4-го полка йоменов. Это были два «Кромвеля» и «Шерман-файэфлай», имевший собственное имя Blondie. По направлению к высоте 213, на участке между дорогами к фермам Ле Оль Ван и Ля Сидри, двигались три полугусеничных бронетранспортера с офицерами и сержантами роты «А» 1-го батальона Стрелковой бригады. Они направлялись на совещание к командиру роты, находившемуся на высоте 213 в штабе 4-го полка йоменов. Четвертый бронетранспортер с офицерами отстал и только приближался к развилке шоссе с проселочной дорогой, ведущей к ферме Ле Оль Ван.




«Тигр» Порше, использовавшийся в качестве командирской машины в 653-м тяжелом дивизионе истребителей танков. Галиция, 1944 год.

Если рассматривать исходные позиции противников в последовательности, то следует указать, что примерно в 250 м южнее расположения танков 1-го взвода эскадрона «А» на старом Канском тракте разместились два «Тигра» 2-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС — машины унтершарфюрера СС Штифа и унтершарфюрера СС Сова. Поблизости находился и наблюдательный пункт роты. Еще два «Тигра» 2-й роты были укрыты чуть ниже по склону высоты к юго-западу среди кустов, которыми был обсажен тракт. Наконец, пятый танк — «Тигр» обершарфюрера СС Лёча, с вышедшей из строя ходовой частью располагался на Канском тракте еще ниже по склону.

Примерно в 150 м от перекрестка шоссе с дорогой к ферме Ле Оль Ван стояло несколько бронетранспортеров «Универсал» Mk.II роты «А» 1-го батальона Стрелковой бригады. Остальная бронетехника роты (8 полугусеничных бронетранспортеров М9А1) разместилась на обочинах трехсотметрового участка шоссе вплоть до развилки с дорогой на Тилли-сюр-Селль. Вдохновленные радостным приемом жителей Виллер-Бокажа и полным отсутствием противника, пехотинцы расхаживали от одного бронетранспортера к другому и обменивались новостями. Тот факт, что офицеры и сержанты уехали на совещание к командиру роты, еще более способствовал снижению бдительности. Все тяжелое вооружение — ручные пулеметы и гранатометы PIAT — было оставлено в машинах. Главное, что заботило пехотинцев в этот момент, — успеют ли они выпить чаю прежде, чем поступит приказ двигаться дальше.



Один из «тигров» 508-го тяжелого танкового батальона на горной дороге в Италии. 1944 год.

Сразу за колонной роты «А» остановились один или два легких гусеничных бронетранспортера «Универсал» Mk.II, четыре гусеничных тягача «Карден-Ллойд» и два 6-фунтовых орудия противотанкового взвода. Практически строго на север от них с другой стороны шоссе в яблоневом саду затаился оставшийся почти без горючего «Тигр» оберштурмфюрера СС Весселя. Вессель, посланный накануне в Учебную танковую дивизию, судя по всему, предпочел не тратить остаток топлива и переждать ночной артналет на некотором удалении от Ле Оль Вана, а утром отправить одного из членов экипажа на розыски роты. Появление британской колонны в нескольких десятках метров от него стало для Весселя большим сюрпризом.

Не доезжая и 20 м до развилки шоссе с дорогой на Тилли-сюр- Селль, остановилась передовая группа разведывательного взвода 4-го полка йоменов — 3 легких танка М3А3 «Стюарт V». 37-мм орудия этих танков не могли причинить вреда «Тигру» даже при стрельбе в упор.

Уже непосредственно на окраине Виллер-Бокажа — на участке между фермами Лемонье и Геру — расположилась бронетехника штаба 4-го полка йоменов. С правой стороны дороги стояли четыре «Кромвеля» штабного взвода. С левой стороны находился бронеавтомобиль офицера связи. Чуть впереди штабных машин остановился гусеничный бронетранспортер «Универсал» Mk.II главного полкового механика. Далее по главной улице, напротив отеля «Бра д'Ор», стояли два танка корректировщиков огня 5-го полка Королевской конной артиллерии — «Шерман» с деревянным макетом пушки и «Кромвель». На рю Клемансо в районе площади Ришара Ленуара расположились еще 4 танка «Стюарт V» разведывательного взвода 4-го полка йоменов и бронеавтомобиль командира взвода. Примерно в том месте, где рю Клемансо переходит в рю Пастер, находились полугусеничный бронетранспортер офицера медицинской службы 4-го полка йоменов и еще один бронеавтомобиль, формально принадлежавший взводу связи, но временно приданный разведывательному взводу. Другой британской техники на рю Пастер не было. Километровый отрезок улицы до площади Жанны д'Арк оставался совершенно пустым. Следующий британский танк находился в северной части площади. Это была головная машина эскадрона «В» 4-го полка йоменов — «Шерман-файэфлай» сержанта Стэна Локвуда. Другие машины эскадрона «В» остановилась на западной окраине Виллер-Бокажа вдоль дороги на Амей и Комон.

Таким образом, не может быть и речи о присутствии в Виллер-Бокаже «всего» 4-го полка йоменов и уж тем более «всей» 22-й танковой бригады. Не принимали участие в утреннем бою 13 июня и ирландские гусары. И уж тем более не было там 1-го Королевского танкового полка. Всего же на 2-км отрезке шоссе № 175 между Виллер-Бокажем и высотой 213 и в самом городе находилось 32 танка различных типов, принадлежащих к составу различных подразделений 4-го полка йоменов графства Лондон, а также 13 полугусеничных бронетранспортеров М9А1 и около 10 гусеничных «Универсал Мк. II», главным образом из состава роты «А» 1-го мотопехотного батальона Стрелковой бригады. Количество бронеавтомобилей и других транспортных средств подсчитать довольно трудно.



У этого «Тигра», по-видимому, неисправен накатник. Ремонтники пытаются вернуть ствол пушки в положение, соответствующее концу наката. 1944 год.

Прежде чем перейти к описанию и анализу активной фазы боя, следует рассказать об одной странности, подмеченной многими участниками событий с английской стороны. По их свидетельству, после первых минут радостной встречи британских солдат и офицеров с жителями города последних как ветром сдуло. Улицы Виллер-Бокажа опустели. Причина тому может быть только одна — французы знали то, чего не знали британцы: где-то поблизости присутствуют немецкие танки. Появление 2-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС вечером 12 июня и ее ночные перемещения не могли не остаться незамеченными обитателями ферм в окрестностях Виллер-Бокажа. А значит, об этом не могли не знать и жители города — телефон в те годы уже не был редкостью во французской провинции. Так почему же они, опять-таки по свидетельствам очевидцев, не поделились этой информацией с англичанами? Не хотелось бы здесь подробно развивать эту тему, но несколько слов сказать все же необходимо. Речь, скорее всего, идет о некой невольной подмене ценностных ориентиров.



Экипаж одного из «тигров» 504-го тяжелого танкового батальона готовит 88-мм выстрелы к загрузке в танк. Италия, осень 1944 года.

По большому счету, Вторая мировая война, до этого обходившая Виллер-Бокаж стороной, постучалась к ним в двери. Одновременное появление британских и немецких танков не сулило горожанам ничего хорошего. Так что цветы и вино — это хорошо, но с обывательской точки зрения войну в Нормандию принесли западные союзники. Впрочем, целью этой книги не является исследование несколько двойственной роли Франции во Второй мировой войне. Несмотря на все старания Де Голля, у Кейтеля все же были основания в Потсдаме на церемонии подписания капитуляции 9 мая 1945 года при виде французской делегации удивленно воскликнуть: «Как, и эти тоже?» Однако вернемся в Виллер-Бокаж.

О чем думал Витман, глядя на британскую колонну? Насколько его решение атаковать было просчитанным? Или им владели эмоции? Нет, хладнокровный тактик, обладавший к тому же поразительной интуицией, не мог поддаться чувствам. Он вычислил слабое звено в построении вражеской колонны и знал, где нужно нанести удар. Он быстро оценил всю уязвимость построения боевого порядка англичан, напоминавшего голову на длинной тонкой шейке. Головой были три танковых взвода на высоте 213, а шеей — тоненькая цепочка танков и бронетранспортеров на шоссе № 175 между высотой и Виллер-Бокажем. Шею нужно было перерубить, медлить было нельзя.



Экипаж устраняет незначительную поломку своего «Тигра» на дороге севернее Анцио. 508-й тяжелый танковый батальон. Италия, январь 1944 года.

Сам Витман впоследствии так описал свои действия в эти минуты: «У меня не было времени, чтобы собрать всю свою роту. Я должен был действовать предельно быстро, так как предполагал, что противник уже вычислил меня». Оставив наблюдательный пункт, Витман побежал к ближайшему из «тигров» роты. Это была машина унтершарфюрера СС Штифа. Наводчик этого танка, Вальтер Лау, позднее вспоминал: «Рассвело, и интенсивность обстрела корабельной артиллерии заметно снизилась. Я сидел, высунувшись из открытого люка башни. Неожиданно оберштурмфюрер СС Витман вспрыгнул на наш танк, стоявшим первым на заболоченной дороге, схватил меня за плечо и заговорил что-то про «том- ми». Говоря, он показывал рукой в сторону шоссе, которое почти не просматривалось с того места, где мы находились, из-за густых кустов, окружающих заболоченную дорогу. Я перебрался в свое кресло наводчика, а Витман занял место командира танка. Водитель включил двигатель. Мы быстро нацепили наушники и микрофоны внутренней связи. Унтершарфюрер СС Штиф, который спал на месте заряжающего, получил от Витмана приказ немедленно поднять по тревоге экипажи других танков».



«Тигр» 504-го тяжелого танкового батальона подбитый пехотинцами 2-й новозеландской дивизии. Италия, 1944 год.

Остальным экипажам роты было приказано отрезать британские танки на высоте 213. «Огонь открывать только по моей команде», — передал Витман. Он занял место Штифа в его «Тигре», и танк задним ходом выехал на перекресток Канского тракта и проселочной дороги, соединяющей ферму Ля Сидри и национальное шоссе, и развернулся. О том, что происходило дальше, рассказывает Вальтер Лау: «Мы направились по проселочной дороге прямиком к шоссе и проехали примерно метров двадцать, прежде чем водитель и я успели объяснить Витману, что двигатель танка серьезно поврежден. Похоже, что он и сам уже понял это по надсадному реву, издаваемому мотором. Витман выскочил из нашего танка и побежал к другой выбирающейся задним ходом на перекресток машине — «Тигру» унтершарфюрера СС Курта Сова».



Один из «тигров» 510-го тяжелого танкового батальона на боевой позиции. Восточный фронт, Прибалтика, лето 1944 года.

Выскочив из танка Штифа, Витман буквально выдернул Курта Сова из люка его танка и сам сел в кресло командира. Проселочная дорога была слишком узкой, чтобы на ней смогли разминуться два «Тигра». Витман приказал механику-водителю сворачивать с перекрестка на прилегающий луг и двигаться к шоссе напрямик. Было 9.57 утра по берлинскому времени. Стрелки на часах английских танкистов показывали на час меньше.

Проломив живую изгородь, «Тигр» Витмана выехал на поле и направился к шоссе № 175. Тем временем унтершарфюрер Штиф добежал до первого из двух укрытых в кустах вдоль старого Канского тракта «тигров» и, взобравшись на броню, передал командиру первой машины обершарфюреру СС Юргену Брандту приказ командира роты. Тот незамедлительно распорядился запускать двигатель. Две укрытые ветками тяжелые машины медленно двинулись вдоль тракта к высоте 213.

Двигаясь по полю, Витман поначалу имел ограниченный обзор справа от себя из-за живой изгороди, которую ему пришлось огибать. Только миновав полпути до шоссе, Витман увидел английские танки — концевой «Кромвель» 1-го взвода йоменов, а затем и «Шерман» Blondie. Стволы их орудий были направлены в сторону высоты 213. Похоже, английские танкисты принципиально не хотели замечать немецкие танки, приближавшиеся к шоссе. Как раз в этот момент к танкам 1-го взвода подъехали бронетранспортеры с сержантами роты «А» 1-го батальона Стрелковой бригады, ехавшие на совещание к своему командиру. Один из них, сержант О'Коннор, по-видимому, был первым военнослужащим 7-й танковой дивизии, который обнаружил неизвестные танки. Его смутило то обстоятельство, что они не стреляли (немцы выполняли приказ своего командира — стрелять только по его команде), но он был уверен, что это враг. Немедленно связавшись со своим командиром лейтенантом Олфи де Пасом, О'Коннор доложил ему о замеченных танках. Лейтенант, бронетранспортер которого отстал и в этот момент еще только приближался к перекрестку с дорогой на Ле Оль Ван, отчитал сержанта за нарушение режима радиомолчания, заявив, что сам он не видит никаких танков (он и не мог их видеть с той точки, где находился его бронетранспортер). А если какие- то танки и есть, то они никак не могут быть немецкими. Славная логика, не правда ли? Лейтенант считал, что танков нет, только на том основании, что он их не видел. Безграмотная самоуверенность — типичный случай для британской, а в еще большей степени для американской армии. 7-я танковая дивизия была, конечно, прославленным соединением, но к моменту высадки в Нормандии 70 % ее личного состава не имело никакого боевого опыта. Впрочем, процент не имевших этого опыта в войсках союзников в целом был еще выше. Тем не менее все они были очень высокого о себе мнения, чего нельзя сказать о немцах.

Очень немногие немецкие солдаты, даже из посредственных частей, испытывали уважение к боевым качествам своих противников. Гейнц Хикман из парашютной дивизии Люфтваффе говорил: «Мы не видим в американском солдате достойного противника». Полковник Кауфман из Учебной танковой дивизии заметил: «Американцы начинали утром не слишком рано, им слишком нравился комфорт». Ефрейтор Хоенштейн рассказывал, что его солдаты все время удивлялись нежеланию американцев использовать наметившийся успех до конца: «У нас создавалось впечатление, что они все время переоценивали нас. Мы не могли понять, почему они не идут на прорыв нашей жидкой обороны. Солдат союзников, видимо, никогда не был обучен так, как учили нас, — всегда пытаться сделать больше, чем требовалось от нас». В этом заключался один из секретов тактического успеха немцев на поле боя. Как сказал полковник Брайэн Уилдбор-Смит из штаба английской 11-й танковой дивизии, «немцы были большими мастерами использования случайных возможностей. Они были готовы к действиям — всегда готовы».

88-мм снаряд, влетевший в башню концевого «Кромвеля», положил конец перебранке О'Коннора со своим командиром.

За несколько секунд до того, как Витман отдал приказ наводчику поразить цель, мимо «Кромвеля» вверх по шоссе проехал полугусеничный бронетранспортер капитана Милнера, который впоследствии так описал эти первые мгновения боя: «Орудие «Кромвеля» было направлено в сторону высоты 213, а экипаж ничего не подозревал. Снаряд угодил в танк, и тот моментально вспыхнул. Когда мы проезжали мимо следующего танка йоменов, стоявшего примерно в 100 ярдах выше по дороге, он уже повернул башню вправо и открыл огонь из своего 17-фунтового орудия по противнику, подбившему замыкающий танк».



«Тигры» 1-й роты 506-го тяжелого танкового батальона движутся по раскисшей дороге в Южной Польше. Август 1944 года.

Однако вряд ли экипаж «Блондинки» успел сделать больше одного выстрела, если вообще его сделал. «Шерман» был подбит сразу же после «Кромвеля». Другой вопрос — кто его подбил? Дело в том, что практически сразу после Витмана огонь открыл и Юрген Брандт. Ни по чему другому, кроме «Шермана», стрелять он не мог.

Третий танк 1-го взвода Витман обнаружил только тогда, когда выехал непосредственно на шоссе. «Кромвель» стоял на противоположной стороне дороги примерно в 150 м и был подбит раньше, чем его экипаж понял, что, собственно говоря, происходит.

Есть все основания предполагать, что первоначально Витман намеревался атаковать только авангард танкового полка, рассчитывая отсечь его от остальной колонны, а решение двинуться к Виллер-Бокажу было принято спонтанно, когда открылось куда более слабое место в порядках британцев — колонна легкой бронетехники мотопехотной роты. Если действительно все было так, то есть основания вновь говорить не только о феноменальной интуиции Витмана, но и о его способностях анализировать ситуацию в процессе боя. «Шея» британской колонны была перерезана. Если бы Витман повернул направо и присоединился к остальным танкам своей роты, получившим приказ заняться британскими танками на высоте 213, то, скорее всего, этим утренний бой и ограничился бы. Англичане успели бы оттянуть мотопехоту обратно в Виллер-Бокаж, ввести в город танки эскадрона «В» и организовать оборону. Таким образом, утренняя фаза боя у Виллер-Бокажа завершилась бы лишь уничтожением эскадрона «А» 4-го полка йоменов. Витман повернул налево.



«Тигр» из состава 502-го тяжелого танкового батальона во время боев в Курляндии. Март 1945 года.

Обершарфюрер СС Брандт был озадачен маневром командира роты. Приказ атаковать высоту 213 никто не отменял, но сам Витман почему-то направился прямо в лапы к британцам. И Брандт поспешил выбраться на дорогу, чтобы хотя бы прикрыть командира огнем. «Тигр» унтершарфюрера СС Штифа, оставленный Витманом на проселочной дороге, остался без командира. Но в нескольких десятках метрах от него стоял бесцеремонно высаженный из своего танка Курт Сова. Роттенфюрер Лау жестами подозвал его и предложил занять командирское место в своей машине. Несмотря на то что двигатель «Тигра» сильно перегревался, они сразу же двинулись к шоссе. Слева и прямо впереди чадили дымом подбитые британские танки. Только подойдя вплотную к шоссе, они увидели справа от себя две английские машины, удиравшие вверх по склону высоты. Экипажи двух штабных «Кромвелей» заметили врага, и башни их танков начали поворачиваться в сторону «Тигра». Однако Лау оказался проворнее и точнее британцев. Оба танка были подбиты и застыли всего в нескольких десятках метров от спасительного гребня высоты. Никаких других целей в поле зрения Лау не было, и унтершарфюрер Сова решил, что здесь их танк вряд ли сможет сделать что-то большее, чем уже сделал. Он направил «Тигр» назад, чтобы сначала дать немного остыть двигателю, а потом заняться поисками более удобной позиции.



«Тигр» из состава 507-го тяжелого танкового батальона, подбитый частями Войска Польского. Восточный фронт, осень 1944 года.

Тем временем Витман на своем танке быстро приближался к колонне роты «А» Стрелковой бригады. Оба пулемета танка стреляли без остановки. «Тигр» Брандта, выбравшись на шоссе, также открыл огонь по бронетранспортерам британцев. Первый снаряд Витмана поразил бронетранспортер, из которого всего несколько секунд назад выпрыгнул уже известный нам лейтенант Олфи де Пас. Когда впереди был подбит и задымил первый «Кромвель», лейтенант по-прежнему не видел немецких танков, о которых ему сообщил сержант О'Коннор, но теперь он уже вряд ли был так же уверен в том, что волноваться нечего, как всего мгновение назад. Он выскочил из бронетранспортера и опрометью побежал назад, к колонне роты. Английские источники считают, что он хотел предупредить команды гранатометчиков, но с учетом всех обстоятельств можно утверждать, что он просто удирал. Впрочем, мы никогда не узнаем, как было на самом деле — лейтенант Олфи де Пас был убит пулеметной очередью в тот момент, когда добежал до первого полугусеничного бронетранспортера своего взвода. В рядах английских пехотинцев, оставшихся без своих командиров, уже царила паника.

Несколько снарядов, выпущенных из танка Брандта с перелетом, взорвались неподалеку от развилки шоссе с дорогой на Тилли-сюр-Селль. Для разведчиков 4-го полка йоменов, чьи танки стояли неподалеку, они явились свидетельством того, что бой, разворачивавшийся выше по шоссе, приближается к ним. А для оберштурмфюрера СС Весселя они стали сигналом к более решительным действиям.



«Тигр» из состава 501-го тяжелого танкового батальона, брошенный немецкими войсками при отступлении. Польша, г. Ченстохова, январь 1945 года.

В большинстве источников обходится молчанием участие в первой фазе боя танка обершурмфюрера СС Весселя, хотя факт этот подтверждается записью в журнале радиопереговоров 30-го британского армейского корпуса, где, в частности, сказано, что последний из вступивших в бой «тигров», вел огонь с севера. Вессель хорошо видел со своей позиции слева от себя несколько остановившихся на обочине шоссе полугусеничных бронетранспортеров. Наводчик Весселя действовал словно в тире — цели были неподвижными, а британцы не предпринимали никаких попыток выйти из-под огня. Трудно указать точное число машин, уничтоженных танком Весселя, но в его поле зрения находились три или даже четыре полугусеничных бронетранспортера роты «А» и один или два гусеничных тягача противотанкового взвода.



«Тигр» из состава тяжелой танковой роты «Хуммель», подбитый американскими войсками. Западный фронт, февраль 1945 года.

Танкисты разведывательного взвода 4-го полка йоменов по вспышке и звуку выстрелов засекли примерное местоположение немецкого тяжелого орудия. «Стюарт» командира взвода лейтенанта Ингрэма выехал на перекресток и сделал несколько выстрелов в сторону яблоневого сада, в котором скрывался противник. Экипаж второго танка повторил маневр командира. Тем временем Вессель, покончив со всеми видимыми целями, решил, что пришла пора покинуть занимаемую позицию, чтобы продолжить разгром британцев. В это время прямо напротив яблоневого сада противотанковый расчет приводил в готовность одно из 6-фунтовых орудий. «Тигр» вышел из-под прикрытия зданий и яблоневых деревьев и оказался прямо на линии огня шестифунтовки. Едва ли не первый выпущенный противотанковой пушкой снаряд врезался в верхнюю часть смотровой щели механика-водителя «Тигра». Сидевший в кресле водителя роттенфюрер СС Ойген Шмидт был убит на месте. Остальные члены экипажа спешно выбрались наружу. Пулеметный огонь «стюартов» заставил их залечь у танка и не давал поднять головы.

В этот момент к перекрестку приблизился «Тигр» Витмана. Дым от горящих бронетранспортеров сократил до предела видимость, и Витман разглядел британские танки, только когда до них оставалось несколько десятков метров. Англичане же вообще его не заметили. Башня командирского «Стюарта» была все еще повернута в сторону танка Весселя, и 8 8-мм снаряд ударил в правый борт башни. Весь экипаж был убит на месте. Следующий снаряд угодил в лобовую плиту корпуса второго «Стюарта».

Артиллеристы бросились разворачивать орудие, но было поздно. «Тигр» снова двинулся вперед, осыпая пулями тягачи «Карден-Ллойд», среди которых укрывалось орудие. В одном из тягачей взорвался боекомплект противотанковых снарядов. Взрывом машину буквально разнесло в клочья. Ударная волна буквально разметала артиллеристов в стороны, вспыхнули покрышки орудия. Этот взрыв заставил невольно вздрогнуть танкистов штабных танков, стоявших примерно в 250 м ниже по дороге. Все четыре «Кромвеля» начали медленно отступать к Виллер-Бокаж. Витман догнал их у въезда в город рядом с фермой Лемонье. «Кромвели» командира полка и его заместителя были подбиты сразу, танк капитана Диаса въехал во двор фермы, а четвертый танк начал отходить задним ходом по рю Клемансо. Тут Витману самое время было крикнуть: «Кто не спрятался, я не виноват!» (кто мог, кстати, спрятался). «Тигр» двинулся вперед по рю Клемансо. Витман подбил оба танка 5-го полка Королевской конной артиллерии, бронемашину разведвзвода и бронетранспортер офицера мед- службы 4-го полка йоменов. Витман прошел весь город насквозь, до площади Жанны д'Арк, где его обстрелял «Шерман-файэфлай» сержанта Стэна Локвуда из эскадрона «В». Он выпустил четыре 17-фунтовых снаряда, но смог повредить только ведущее колесо. Обрушив на «Шерман» ответным выстрелом стену близстоящего дома, Витман двинулся назад. В начале рю Клемансо он столкнулся с «Кромвелем» капитана Диаса, который, прежде чем был подбит, выпустил по «Тигру» два 75-мм снаряда. Танк Витмана был окончательно выведен из строя, и экипаж покинул его.



Еще один подбитый «Тигр» из роты «Хуммель». 25 февраля 1945 года в городке Элсдорф этим танком был подбит новейший американский тяжелый танк Т26ЕЗ (в будущем — М26 «Першинг»).

Таким образом, с высокой степенью достоверности можно утверждать, что за время своего рейда к Виллер-Бокажу и далее по его улицам Витман подбил 12–13 английских танков и 18–20 бронеавтомобилей и бронетранспортеров. Ни о каком 21 танке (а в некоторых изданиях — 25 и даже 28) не может быть и речи, так как такого количества боевых машин просто не было на маршруте движения Витмана. В данном случае имеет место просто факт списания на Витмана всех английских танков, подбитых 2-й ротой 101-го тяжелого танкового батальона СС в утреннем бою, включая и бой на высоте 213, в котором Витман участия не принимал.

Покинув подбитый танк, он пешком преодолел около 6 км (а не 15, как утверждается в представлении и других источниках) и добрался до замка д'Орбуа, в котором размещался штаб Учебной танковой дивизии. Получив под свою команду 15 танков Pz.IV 6-й роты 2-го батальона 130-го Учебного танкового полка, он направился к Виллер-Бокажу. Туда уже подошли девять «тигров» 1-й роты 101-го тяжелого танкового батальона СС под командованием гауптштурмфюрера Мёбиуса. Началась вторая фаза боя за Виллер-Бокаж, известная как «послеобеденная атака». «Тигры» и Pz.IV ворвались в город, но англичане успели подготовиться. Не имевшие пехотного прикрытия немецкие танки подверглись жестокому расстрелу на улицах города. В итоге было подбито 6 (по другим данным — 7) «тигров» и несколько Pz.IV. Британцы, впрочем, покинули город. Операция «Перч» провалилась. Английские потери за 13 июня составили 27 танков и 28 бронетранспортеров и бронеавтомобилей.



Тяжелый танк «Тигр» из состава дивизии «Великая Германия», подбитый советскими войсками. Восточная Пруссия, 2-й Белорусский фронт, 1945 год.

Спустя 10 дней после боя у Виллер-Бокажа Витман отбыл в Германию. 25 июня 1944 года он во второй раз встретился с Гитлером. На этот раз награждение происходило в Бергхофе, горной резиденции фюрера. Он стал 71-м немецким офицером, награжденным Мечами к Рыцарскому кресту. При этом он был первым из военных, получившим столь высокую награду за боевые действия на Западном фронте. Одновременно Витману было присвоено звание гауптштурмфюрера СС. После официальной процедуры награждения Гитлер и Витман очень долго беседовали. Фюрера интересовала обстановка на Западном фронте. При этом он высказал намерение не отпускать более танкиста в зону боевых действий. Гитлер пожелал, чтобы Витман стал преподавателем в одной из танковых школ, где бы мог поделиться своим богатым опытом с кандидатами в офицеры. Витману пришлось приложить немало сил, чтобы добиться своего возвращения на фронт. Это произошло 6 июля 1944 года. Спустя четыре дня, в связи с болезнью командира, он принял на себя командование 101-м тяжелым танковым батальоном СС. Теперь ему приходилось в основном заниматься штабной работой и планированием тактических операций.

Витман погиб 8 августа 1944 года близ Фалеза. Подбив, по свидетельству очевидцев, три «Шермана», он и сам был подбит. Долгое время обстоятельства гибели Витмана были неизвестны. Уничтожение его танка взахлеб приписывали себе канадцы, поляки и танкисты 33-й английской бригады. Согласно самой свежей версии, «Тигр» Витмана был уничтожен ракетой, пущенной штурмовиком «Тайфун». В 1983 году неотмеченное захоронение экипажа Витмана было обнаружено при строительстве дороги. Останки были идентифицированы по записям в карточке дантиста и перезахоронены на немецком военном кладбище De La Cambe в Нормандии.

Впрочем, высокая результативность отдельных танкистов не могла спасти немецкие войска от поражения. Так, например, 101-й тяжелый танковый батальон СС, в котором служил Витман, в боях у Фалеза был разгромлен. Всего же в 1944 году немцы потеряли 756 «тигров», при этом из ремонта вернулись в строй только 60. На начало ноября 1944 года Вермахт и войска СС располагали 317 «тиграми» на Восточном фронте, 84 — на Западном и 36 — в Италии. К 1 марта 1945 года Красной Армией и войсками западных союзников было уничтожено 1032 танка этого типа. На ту же дату, по официальной немецкой статистике, в армии резерва имелось 43 «тигра», включая пять учебных, а во фронтовых частях — 142 машины, включая 31 командирскую.

Оглавление книги


Генерация: 0.337. Запросов К БД/Cache: 0 / 0