7. Смерть Ермака. 6 августа 1584 года

Отправив атамана Кольцо в Москву, Ермак ушел с казаками на север Сибири. Во всех городах он объявлял жителям о подчинении их Московскому царю и оставлял казаков для порядка. Так, в походах и трудах, провел он лето и зиму 1582 года и лето 1583 года. Осенью этого года он возвратился в Сибирь, и здесь его встретил прибывший из Москвы атаман Кольцо.

Радостна была встреча атаманов. Собрался круг казачий и с увлечением слушали донцы длинный рассказ посланца о царском приеме. Сибирский князь Ермак надел привезенные от царя тяжелые доспехи, казаки целовались друг с другом, поздравляя один другого с царскими милостями, делили деньги, делили сукна. Гуляли и пели песни, восхваляя своего атамана.

Дружно и ласково приняли они и стрельцов, прибывших с Кольцом, одарили их сибирскими мехами, отвели им дома. Но Сибирь был небольшой город. В нем не было хороших теплых домов, казаки и татары жили в кибитках, питались чем Бог пошлет. Зима стала ранняя, выпал глубокий снег, реки замерзли. Казаки не могли промышлять ни охотою, ни рыбной ловлей. Скоро в городе стало не хватать съестного. Пришлось плохо питаться. Непривычные к лишениям похода стрельцы начали хворать. От недостатка в овощах в отряде их появилась цинга. Их воевода князь Болховской умер от болезни. С честью похоронили его казаки.

Но вот тяжелая зима стала подходить к концу. Ярче заблистало солнце. Сделалось теплее. Из окрестных деревень потянулись обозы. Ободрилось войско Ермака. Но отряд уменьшился почти наполовину. А летом ему предстояли новые испытания.

7. Смерть Ермака. 6 августа 1584 года

Памятник Ермаку Тимофеевичу в г. Новочеркасске

Казаки дружили с татарами и остяками и доверяли им во всем. Сами честные и правдивые в дружбе и товариществе, они считали и татар честными, истинными товарищами… Атаманы казачьи ездили в гости к мирзам, пировали с ними и вели долгие беседы. Татары, между тем, готовили измену. Они льстили казакам, низко кланялись им, пировали с ними, клялись, что они стали их братьями, а сами задумывали жестокую месть. Летом, как-то, атаман Иван Кольцо гостил с 40 казаками у мирзы Карачи. Как всегда, пили пьяную бузу, слушали, как заунывно пели под звон струн слепые певчие, смотрели медленый танец татарок. Ночью беспечно полегли все спать, без часовых и без оружия. Забыли казачью сноровку… Под утро никто не встал. Всех зарезал, никого не пощадил жестокий Карача. Не успела рассеяться печаль по этому случаю, как новое несчастье легло на маленький отряд Ермака. Погиб другой атаман его, лихой донец Михайлов. Он погиб на разведке, убитый из засады стрелой.

Гибли казаки. Лучшие воины были убиты. В июне месяце татары вдруг перестали платить дань. У Карачи собралось большое войско, и он обложил им город Сибирь. На этот раз татары были осторожны. Они поставили свои засеки и расположили за ними войско в трех верстах от города. Они решили погубить Ермака и его дружину голодом. Настали тяжелые дни. Ни пушки, ни ружья казачьи не могли достать до татарскаго лагеря.

И вот, в это тяжелое время снова проснулась доблесть казачья. Атаман Мещеряк вызвал охотников пробиться сквозь стан татарский и напасть на татар сзади. Выбрав безлунную ночь, он тихо вышел из города Сибири и, подкравшись незаметно к главному стану татарскому, бросился резать сонных татар. Оба сына Карачи были убиты. В ужасе татары разбежались, а Мещеряк засел со своим отрядом в татарском обозе. На рассвете Карача собрал татар и атаковал казаков. Но казаки встретили татар дружным огнем из пищалей и отогнали врагов. Мало того, они бросились еще их преследовать и в полдень вернулись в освобожденную от осады Сибирь.

Чтобы наказать врага и обезопасить себя на будущее время, Ермак с 300 казаков отправился в новый поход по Сибирскому царству. К зиме он вернулся с богатой добычей. Все городки были приведены к покорности, на всех наложена дань.

Два года прошло спокойно. Казаки и русские сумели завязать торговлю с соседними народами. Потянулись в Сибирь, а оттуда в Москву из Китая караваны с чаем, из Бухары повезли шелк и хлопок, из далекой Индии благовония и пряности. Богатела Сибирь от торговли.

Узнав об этом, старый Кучум, бродивший в верховьях Иртыша, в 1584 году собрал войско, стал заставою и не пропускал бухарских купцов в Сибирское царство. Об этом донесли Ермаку. Ермак взял 50 казаков и с ними поплыл на лодках вверх по Иртышу. Несколько дней гребли казаки между лесов и угрюмых скал. Они дошли до застав, но нигде не нашли татар. Ермак, проведя весь день в поисках, к ночи с 5-го на 6-е августа вернулся к лодкам и расположился на ночлег. Ночь была темная, лил дождь, ветер шумел вершинами деревьев. Усталые казаки заснули крепким сном. Татары, следившие за казачьим отрядом с другого берега Иртыша, переправились через реку и напали на сонных казаков. Только двое проснулись, Ермак и еще один донец. Ермак отчаянно оборонялся, но видя, что он один, что погибла его верная дружина, бросился в Иртыш, в надежде доплыть до лодок. Но тяжелые доспехи, подаренные ему Иоанном, тянули его ко дну, усталость брала свое, обессиливали руки, туманилась голова – и погиб великий донец, князь Сибирскй, не доплыв до стругов.

Другому, простому казаку, удалось пробиться. Он бежал в Сибирь и рассказал там о гибели атамана…

На следующий год в Сибирь из Москвы прибыли воеводы Мансуров, Сукин и Мясной. По Сибирскому царству начали строить городки. В 1585 году поставили Тюмень, а через два года Тобольск, потом Пелым, Березов, Сургут, Тару и Нарым. Сибирское царство, завоеванное донскими казаками, прочно занималось. Остатки Ермаковой дружины положили основание новому казачьему войску – Сибирскому.

Умер Ермак, погиб в Иртыше, в отчаянной схватке с татарами, но умерло только бренное тело его. Сам он, великий донской атаман, жив и доныне. Жив в песнях казачьих – старых и новых. И теперь донцы и сибирские казаки в мощной песне вспоминают бурную ночь с 5-го на 6-е августа 1584 года. Кто не знает этой песни, составленной из стихотворения известного стихотворца русского К.Ф. Рылеева?

Ревела буря, дождь шумел;Во мраке молния блистала;Безперерывно гром гремел,И ветры в дебрях бушевали…Ко славе страстию дыша,В стране суровой и угрюмой,На диком бреге ИртышаСидел Ермак, объятый думой.Товарищи его трудов,Побед и громозвучной славыСреди раскинутых шатровБеспечно спали близ дубравы.«О, спите, спите», мнил[4] герой:«Друзья, под бурею ревущей!С рассветом глас раздастся мой,На славу иль на смерть зовущий.Вам нужен отдых: сладкий сонИ в бурю храбрых успокоит;В мечтах напомнит славу онИ силы ратников удвоит.Кто жизни не щадил своей,Опасность в сечах презирая,Тот думать будет ли о ней,За Русь святую погибая?Своей и вражьей кровью смывВсе прегрешения буйной жизниИ за победы заслуживБлагословения отчизны?..Нам смерть не может быть страшна;Свое мы дело совершили:Сибирь Царю покорена,О, мы – не праздно в мире жили!»Ревела буря, дождь шумел;Во мраке молния блистала;Безперерывно гром гремел,И ветры в дебрях бушевали.Иртыш кипел в крутых брегах;Вздымалися седые волныИ рассыпапись с ревом в прах,Бия о брег казачьи челны…C вождем покой в объятьях снаДружина храбрая вкушала;С Кучумом буря лишь однаНа их погибель не дремала.Страшась вступить с героем в бой,Кучум к шатрам, как тать[5] презренный,Прокрался тайною тропой,Татар толпами окруженный.Мечи сверкнули в их руках —И окровавилась долина,И пала грозная в боях,Не обнажив мечей, дружина…Ермак воспрянул ото сна,И гибель зря[6], стремится в волны;Душа отвагою полна;Но далеко от брега челны!Иртыш волнуется сильней…Ермак все силы напрягает —И мощною рукой своейВалы седые рассекает.Плывет… уж близко челнока:Но сила року уступила,И, закипев страшней, рекаГероя с шумом поглотила.Лишивши сил богатыряБороться с ярою волною,Тяжелый панцырь – дар Царя —Стал гибели его виною.Ревела буря… Вдруг лунойИртыш на миг осеребрился,И труп, извергнутый волной,В стальной кольчуге озарился.Носились тучи, дождь шумел,Во мраке молния блистала,И гром вдали еще гремел,Но Ермака уже не стало!..

На смерть Ермака написаны и еще стихи, сочиненные А. А. Д.

За Уральским хребтом,за рекой Иртышом,На далеких отрогах Алтая,Стоит холм, – и на нем,под кедровым шатром[7]Есть могила, совсем забытая.Много лет уж стоит, и курган сторожитЭтот кедр одинокий угрюмо.Вкруг него ни куста… Вся дорога пустаИ тиха. Нет ни звука, ни шума.Хищный вран не летит,дикий зверь не бежитЭтим местом: здесь кроется диво.Заколдован курган. С ним и кедр великан,Что разросся так пышно, красиво.Говорят, что под ним великан исполин,И в броню и кольчугу одетый,Беспокойно лежит, потому что зарытПо обряду отцов не отпетый.Триста лет, говорят, это было назад,Рыбаки в Иртыше неводилиИ, в мереже одной, здесь,на берег крутой —Вместо рыб – мертвеца притащили.Был в броне боевой, был в кольчуге стальной,Роста страшного – пойманный в сети.И дивились ему, великану тому,Рыбаки простодушные эти.Но, не зная, как быть,как покойника сбыть,Чтоб на грех не затеять бы дела,Порешили все скрыть и скорее зарытьЭто мертвое, страшное тело.И с тех пор, только день перейдет в ночьи тень,Из могилы покойник выходитИ всю ночь напролет, по холму взад впередС тяжким стоном задумчиво бродит.Этот стон гробовой над уснувшей землейПо разщелинам гор раздается,Ужасая собой даже кедр вековой,Что от стонов от этих трясется.Есть в народе молва, что порою словаМожно слышать, к могиле склонитесь:«Я – Донской был казак, по прозванью Ермак,О покое моем помолитесь»[8].

Не забыли Ермака и потомки. В Тобольске, главном городе Западной Сибири, первой, покоренной Ермаком, поставлен ему, по повелению Императора Николая I, в 1838 году памятник, с надписью: «Покорителю Сибири – Ермаку». Другой памятник поставлен в 1904 году, на пожертвования донцов, в Новочеркасске, в войске Донском, на родине Ермака. На этом памятнике надпись: «Ермаку – Донцы». 3-й Донской казачий полк, по повелению ныне благополучно царствующего Государя Императора Николая II Александровича, носит его славное имя. Его же имя носит и 1-й Сибирский казачий Ермака Тимофеевича полк. На Дону есть Ермаковская станица, есть Ермаковы хутора, и не один донец носит славное имя Ермаково, как бы в воспоминание, что деды его ходили в славный поиск с Ермаком и смелой битвой завоевали родной Руси целое великое Сибирское царство!

7. Смерть Ермака. 6 августа 1584 года

Церковь в Сибири, построенная сподвижниками Ермака – донскими казаками. Фото начала XX в.

Похожие книги из библиотеки

Ракетный центр Третьего рейха. Записки ближайшего соратника Вернера фон Брауна. 1943–1945

Карьера профессионального ракетчика Дитера Хуцеля началась на немецком острове Узедом в Балтийском море в местечке Пенемюнде, где создавались совершенно новые типы оружия. Как молодой специалист по ракетостроению он был отозван с Восточного фронта и к концу Второй мировой войны стал главным помощником блестящего ученого, технического вдохновителя ракетного центра Вернера фон Брауна. Хуцель был очевидцем производившихся на острове разработок и испытаний, в частности усовершенствования грозной ракеты Фау-2 (оружия возмездия), которую называли «чудо-оружие Третьего рейха». Автор подробно рассказывает о деятельности исследовательского центра, о его сотрудниках, о работе испытательных стендов, об эвакуации центра и о своей миссии по сокрытию важнейших документов Пенемюнде от наступающих советских войск.

Традиции чекистов от Ленина до Путина. Культ государственной безопасности

Яркая и неоднозначная книга о прошлом и будущем России, на которой все так же лежит тень всесильного сотрудника службы госбезопасности.

«Железный» Феликс, черный воронок, кожаный плащ чекиста… Эти образы, укоренившись в нашем сознании, до сих пор вызывают страх и трепет. Кажется, советская власть сделала все возможное, чтобы возвести органы государственной безопасности в ранг культа, которому необходимо поклоняться, точно древнему божеству. Современные стражи не вызывают таких ярких ассоциаций у населения, но и они как будто бы наделены могуществом, недоступным простому гражданину. Для чего был нужен миф о всесильном КГБ? Кто создавал мрачноватый образ его сотрудников? Какими способами культ «Большого брата» возрождается теперь?

Эта книга — о всевластии тайной полиции в советское время и о том, как идея государственной безопасности постепенно становится главенствующей в современной российской идеологии. Ее автор, Джули Федор, сотрудника департамента славистики Кембриджского университета, используя в своем произведении в основном советские и постсоветские источники (архивные документы, публикации СМИ, мемуары, художественные тексты), создает объемную картину «секьюритизации» российского общества в прошлом и настоящем.

Броненосцы типа “Бранденбург”

Речь Вильгельма II на борту броненосца «Вёрт» вызвала резкие отклики официальной прессы Великобритании. В связи с так называемым «инциндентом с „Вёртом“ в британских кругах, а после первой мировой войны и в немецких, стали раздаваться критические замечания, осуждающие использование мест битв для названий германских кораблей, хотя многие французские корабли носили на борту названия иностранных городов, у стен которых произошли успешные для них сражения. Например, взорвавшийся в 1907 г. вследствие самовоспламенения боезапаса французский линкор „Иена“. Точно такой же порядок существовал и в британском военно-морском флоте. Так, в свое время британские корабли носили названия „Хог“, „Абукир“, „Трафальгар“ и т.д.

Резкая критика официальной британской прессы на эту речь кайзера показала, что уже тогда отчетливо выявилось постепенное ухудшение отношений Великобритании и Франции по отношению к Германии.

Линейные корабли Германии. Часть I. «Нассау» «Вестфален» «Рейнланд» «Позен»

В книге освещена история проектирования, строительства и боевой службы германских дредноутов – линейных кораблей типа "Нассау". Подробно дано описание устройства этих кораблей. Описаны морские операции и сражения первой мировой войны и, в первую очередь, Ютландского боя, в котором участвовали эти корабли.