2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Общее контрнаступление Красной Армии, начавшееся в ноябре под Тихвином и Ростовом и продолжившееся под Москвой в декабре 1941 г., не могло оставить в стороне Крымский полуостров. Перехват советскими войсками стратегической инициативы зимой 1941/42 г. происходил по единой схеме: удар по растянутому флангу ударной группировки противника. Соответственно в Крыму удар был нанесен по приморскому флангу 11-й армии. Побережье полуострова представляло собой довольно протяженный участок, который требовалось оборонять пусть даже в разреженных порядках. Концентрация основных усилий немецких войск в Крыму против Севастополя делало защиту всего побережья почти формальной. Она концентрировалась на нескольких участках.

План высадки морского и воздушного десантов на Керченском полуострове появился у командования Закавказского фронта еще в конце ноября 1941 г., вскоре после оставления Крыма советскими войсками. Первый доклад с изложением основных идей операции был направлен в Ставку ВГК 26 ноября 1941 г.[225] Предложение было воспринято с интересом, и 30 ноября в Ставку ВГК Военным советом фронта был направлен развернутый доклад с детализацией плана и расчетом количества выделяемых войск[226]. Первоначально предполагалось овладеть десантом только восточной частью Керченского полуострова и двигаться далее до Феодосии. В данном документе впервые появляются две армии, которые в последующем осуществляли высадку – 51-я А и 44-я А. В составе первой предполагалось задействовать три сд и одну сбр[227], в составе второй – три сд с частями усиления. Соответственно первая нацеливалась на захват Керчи, а вторая – южнее, на район Чонгелек Татарский. Также в плане от 30 ноября впервые появляется высадка в районе г. Опук (силами одного гсп). Одновременно командованием фронта был запланирован воздушный десант в районе станций Салын и Багерово с целью захвата Турецкого вала и воспрещения подхода резервов противника. В первых числах декабря уже имелись сравнительно детализированные проработки с нарядом сил и конкретными местами высадки. Планирование по 51-й армии вел еще генерал П.И. Батов, позднее смененный В.Н. Львовым. Уже в плане, датированном 2 декабря 1941 г., в качестве мест высадки на северном побережье Керченского полуострова фигурируют Тархан, Хрони и Мама Русская[228].

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Посадка десанта на крейсер «Красный Кавказ». 28 декабря 1941 г. Крейсеру предстояло высаживать пехотинцев ночью, пришвартовавшись к молу Феодосии.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Десант на борту «малого охотника». Керченско-Феодосийская операция, декабрь 1941 г.

В начале декабря командование фронта отдало предварительные распоряжения, в частности по артиллерии. Высадку предполагалось поддерживать артиллерией из треугольника м. Ахилеон, Коса Чушка, Батарейка[229]. Также предусматривалась высадка артиллерии и минометов уже в первом эшелоне десанта, без средств тяги, в расчет на перекатывание вручную. Одновременно были отданы распоряжения по подготовке стрелковых частей к десантированию с проведением учений с посадкой и высадкой с кораблей и судов.

Директивой Ставки ВГК № 005471 от 7 декабря 1941 г. этот план был утвержден[230] и фронт приступил к его практической реализации. В начале декабря к планированию операции было подключено командование Черноморского флота (по директиве Ставки «Черноморский флот и Азовскую флотилию на время операции подчинить командующему Закавказским фронтом»). В докладе в Ставку ВГК от 6 декабря Ф.С. Октябрьский сразу потребовал не менее 15 дней на подготовку операции и указал на слабости разработанного сухопутным командованием плана. Во-первых, адмирал Октябрьский указал на сложную ледовую обстановку на Азовском море. В зависимости от направления ветра могла сложиться такая ситуация, что весь Керченский пролив окажется забитым торосами и «ни одна посудина не пролезет»[231]. Поэтому предлагавшийся армейским командованием вариант высадки основных сил десанта через Азовское море Октябрьский счел нужным отклонить. Во-вторых, в докладе командующего Черноморским флотом впервые появилось название Феодосия. Захват этого порта мог обеспечить нормальное снабжение высадившихся войск. Любопытно отметить, что в ходе планирования десантов в Крым если не примером, то аналогом для советских командиров стал английский рейд на Зеебрюгге 1918 г. с целью воспрещения использования порта Брюгге подводными лодками кайзеровского флота. Об этом пишет и Н.Е. Басистый[232], и Н.Г. Кузнецов[233]. Английская операция получила широкую известность в межвоенный период и изучалась в том числе советскими флотскими командирами.

Окончательный вариант плана операции был подготовлен к 13 декабря 1941 г. В директиве штаба фронта № 01696/ОП теперь предусматривалось разделение задач между Керчью и Феодосией с нацеливанием на первую 51-ю армии и на вторую – 44-ю армию. Разделения ударов на главный и вспомогательный в этой директиве в явном виде нет. 51-й армии предписывалось высадиться в районе Ак-Монай, Арабат и на участке Нов. Свет, Мама Русская, м. Хрони, а также «форсировать Керченский пролив» (места высадки детализировались в прилагаемой к приказу таблице: Еникале, участок Камыш-Бурун – Эльтиген, д. Тобечик)[234]. Первой задачей армии становилось «овладеть городом Керчь и Керченским портом»[235]. Главной задачей 44-й армии А.Н. Первушина стало «овладеть и прочно удерживать город и порт Феодосия»[236]. Вспомогательная высадка с целью содействия 51-й А осуществлялась у горы Опук. Впоследствии группировка на феодосийском направлении получила название отряда «А», а у горы Опук – отряд «Б»[237]. Высадку осуществлял Черноморский флот.

По плану высадку первой волны десанта главных сил 51-й армии (первоначально 3600 человек, в окончательном варианте 7516 человек) осуществляла Азовская военная флотилия (АзВФ, контр-адмирал С.Г. Горшков) пятью отрядами в пяти местах северного побережья Керченского полуострова от Ак-Моная до Еникале с задачей наступать на Керчь с севера и не допустить подхода свежих сил противника с запада. Часть сил 51-й армии (5100 человек) высаживалась в проливе силами Керченской военно-морской базы (КВМБ) на 20-км фронте. К операции от КВМБ привлекалось 37 сейнеров, две баржи, «болиндер» и три буксира. Также на период операции КВМБ были приданы 29 торпедных катеров и 6 сторожевых катеров МО-IV. Высадку предписывалось начать за два часа до наступления рассвета, с целью захвата прибрежного плацдарма первым броском.

Распределение сил для высадки на северном берегу Керченского полуострова было обрисовано в боевом приказе № 0036/ОП штаба 51-й армии[238]. Дальше всех на запад, у Ак-Моная, приказывалось высадиться батальону 83-й мсбр[239]. Соответственно 224-я сд с двумя батальонами морской пехоты высаживалась на участке Новый Свет, Мама Русская[240], Тархан[241], мыс. Хрони[242], 12-я сбр с батальоном морской пехоты – на участке Жуковка – Еникале[243]. Силами КВМБ высаживались 302-я сд с 105-м гсп – на участке Горком, Камыш-Бурун, Тобечик[244]. 396-я сд и 390-я сд выделялись во второй эшелон армии для высадки вслед за 224-й, 302-й сд и 12-й сбр. Датой готовности войск назначалось 19 декабря.

Так в течение примерно трех недель план высадки в Крыму приобрел достаточно точные и реалистичные очертания. Он приобрел дерзость и стремительность за счет предложенного флотом удара на Феодосию. Одновременно в плане просматривается отказ от лобового удара на город и порт Керчь – было очевидно, что город немцы будут оборонять и более разумным представлялось ударами с севера и юга заставить противника оставить район Керчи в целом.

Подготовка операции была прервана обострением обстановки в районе Севастополя. Для парирования кризиса потребовалось перебросить в город части, первоначально предназначавшиеся для высадки в Феодосии и получившие соответствующую подготовку (79-я мбр и 345-я сд). В итоге командующий Закфронта директивой № 01825 предписывал задействовать другие соединения провести операцию в два этапа: вначале высаживаться на Керченском полуострове, а через 3 дня высадить десант в Феодосии.

Что же могла противопоставить планам Красной Армии оккупировавшая большую часть Крыма 11-й армия? Как указывалось в ЖБД 11-й армии в записи за 20 декабря (оценка ситуации командующим), «командование армии вынуждено считаться с возможностью вражеских десантов»[245]. Одновременно Э. фон Манштейн признавал: «Необходимый на случай высадки таких десантов подвижный резерв армия сейчас своими силами создать не в состоянии»[246]. В отсутствие подвижных резервов противодесантная оборона Крыма строилась на прикрытии наиболее важных участков пехотными частями. Закономерно, что акцент был сделан на район Керчи, где располагались главные силы 46-й пд XXXXII корпуса. Действующим приказом для подразделений 46-й пд на момент высадки советских войск являлся приказ по дивизии № 99 от 8 декабря 1941 г. Немецкой разведкой была на тот момент выявлена на Таманском полуострове только 302-я сд.

Задача соединения формулировалась вполне однозначно: «46-я дивизия без одного батальона 97-го пп[247] и 3-го дивизиона 114-го ап должна сосредоточить основную массу своих сил между озером Табечикское и мысом Хрони и группами оборонять остальные участки побережья. Ее задача – отражать десанты врага и уничтожать высадившегося противника»[248]. На оборону восточной оконечности Керченского полуострова были закономерно поставлены два пехотных полка 46-й пд из трех. Соответственно район Керчи и участок побережья южнее города до оз. Табечикское находились в полосе ответственности 42-го пп, а слева от него до м. Хрони, точнее до Юракова Кута, располагался 72-й пп. Далее северное побережье Керченского полуострова оборонялось ротами, в том числе саперами. Большой участок на побережье Казантипского залива получил батальон 97-го пп. По мере приближения момента высадки напряжение нарастало. 24 декабря в полки 46-й пд был передан сигнал «Рождественский человек», означающий приведение в повышенную боевую готовность. Батальоны занимают подготовленные оборонительные позиции на своих участках.

В 12.00 24 декабря АзВФ получен приказ от 51-й армии о начале операции, высадка назначалась на 5.00 26 декабря. Войска начали сосредотачиваться в Темрюке с наступлением темноты. Посадка назначенных для десанта частей и подразделений 51-й армии началась с 20.00 24 декабря и была в основном закончена к рассвету 25 декабря. Посадка войск проходила хорошо и организованно. В итоге, по данным флотского отчета, 1-м отрядом было принято 530 человек, 2-м отрядом – 2883 человека, 3-м отрядом – 1079 человек, 4 отрядом – 2198 человек, 5-м отрядом – 1000 человек[249].

Транспорты с пристани Темрюк вышли в море в 14.00–17.00 25 декабря, с пристани Кучугуры – в 19.00, с пристаней Тамань и Комсомольская – в 2.00–3.00 26 декабря 1941 г. Уже в период посадки десанта генерал-лейтенант В.Н. Львов изменил решение, уменьшив Ак-Монайский отряд до 500 человек, и приказал высадить его не у Ак-Моная, а в Казантипском заливе[250]. За счет этого отряда усиливалась высадка у м. Хрони. Однако в конце дня погода ухудшилась, что серьезно затруднило высадку. Как позднее вспоминал командующий АзВФ С.Г. Горшков: «Из-за большой разницы в скорости, различной мореходности походный порядок разнотипных кораблей и судов был нарушен, многие из них отстали и вынуждены были следовать одиночно. Шедшие на буксире у десантных судов сейнеры, байды и шлюпки захлестывало водой, а порой отрывало и уносило в море»[251]. Ввиду шторма, встречного ветра и наката волн десанты опоздали с подходом к местам высадки от двух до шести часов и производили высадку уже при свете дня.

1-й отряд, задержанный штормом, до Казантипского залива не дошел и десант оказался высажен несколько западнее 2-го отряда. В итоге вместо амбициозного десанта у Ак-Моная был высажен в районе выс. 43, 1 (3 км западнее Нов. Свет) неполный батальон 83-й мбр под командованием лейтенанта Капран (193 человека), занявший оборону в 2 км от берега.

2-й отряд подошел к берегу в районе к западу м. Зюк к 7.00 26 декабря. С берега был открыт огонь «47-мм пушки», подавленной канлодкой «Дон». Сейнеры не могли подойти близко к берегу из-за своей осадки, шлюпки были выброшены на берег и разбиты. Как указывается во флотском отчете, бойцы десанта выходили на берег по грудь в ледяной воде[252]. Выгрузить артиллерию и танки не представлялось возможным. Ближе к середине дня ситуация ухудшилась вследствие появления авиации противника. Самоходная шаланда «Фанагория» была потоплена, унеся с собой около 100 человек. Уже в темноте баржу «Хопер» удалось поставить поближе к берегу, были сделаны сходни и по ним выгрузили три танка и артиллерию. Согласно приказу на оборону побережья 46-й пд весь участок от м. Зюк до Челочина поручался… батальону связи соединения[253]. Соответственно сопротивление десанту на берегу было меньшим, чем на других участках, где оборонялись пехотные подразделения (см. ниже).

На участке высадки 2-го отряда произошла коллизия, показывающая, насколько важно использовать для десантных операций специально подготовленные части. Когда уже было высажено около 1000 человек, командир 224-й сд полковник А.П. Дегтярев потребовал произвести… обратную посадку десанта[254]. Мотивировал он это невозможностью выполнения задачи высаженными за день силами (по плану предполагалось высадить 2900 человек). Обратную посадку производить не стали. В итоге в районе выс. 43, 1 к западу от мыса Зюк было высажено 878 человек, 3 танка, 2 37-мм орудия (зенитных), 9 120-мм минометов, 2 76-мм пушки[255]. Согласно оперсводке 51-й армии, высадились стрелковая рота 185-го сп, батальон 143-го сп и 200 человек морской пехоты[256].

Для парирования высадки у м. Зюк немецкому командованию пришлось выдвигать I и III батальоны 97-го пп 46-й пд, находившиеся в глубине и на побережье Казантипского залива. Первой их задачей становится образование заслона на господствующих высотах к западу от Чокракского озера[257]. Оценка количества высадившихся в отчете о действиях 97-го пп, надо сказать, была довольно точной – 1000 человек.

У Тархана 3-м отрядом под огнем с берега и ударами с воздуха было по армейскому отчету высажено всего около взвода. Замешкавшийся с высадкой земснаряд «Ворошилов» 3-го отряда попал под удар с воздуха и был потоплен, погибло 450 человек[258]. 200 человек удалось спасти КТЩ «Ураган», буксиром «Дофиновка» и КЛ № 4 и «Днестр»[259]. Переполненный поднятыми с «Ворошилова» людьми катерный тральщик ввиду явного срыва высадки вернулся в Темрюк.

Успешнее всего в первый день высадки действовал 4-й отряд у м. Хрони, высаживавшийся с помощью баржи «Таганрог» (болиндера), использовавшейся потом как причал. «У мыса Хрони» здесь означает, что реально было высажено у выс. 71, 3 западнее мыса Хрони по батальону от 143-го сп, 160-го сп и 83-й мбр (1556 чел.) и три танка[260]. Десант возглавил командир 83-й мбр полковник И.П. Леонтьев, сразу начавший наступление в направлении Аджимушкай. Десанту удается дойти до Булганака, где он вступает в бой с солдатами немецких тыловых частей.

Как указывается в отчете о действиях 72-го пп, уже в 3.30 был слышен сильный шум боя на участке соседнего 42-го пп (где высаживался десант КВМБ). Вскоре командование дивизии сообщает, что «русские высадились у Камыш-Буруна»[261]. Для проведения контратаки выводится с позиций в районе Керчи I батальон полка, но контратака начинается не сразу, а только ближе к 15.00. В отчете о действиях отмечается, что атака при поддержке артиллерии идет «не в направлении плацдарма, а в направлении высоты 164,5 в глубокий фланг противника»[262]. В армейском отчете по итогам операции указывается, что подразделения 143-го сп «начали бежать, бросая оружие и сдаваться в плен»[263]. Однако беспорядочное отступление удалось остановить, и отряд на ночь закрепился на северных скатах выс. 154, 4. По немецким данным, решительного результата контратака действительно не достигает. Согласно отчету 72-го пп, «Левое крыло остановлено крупными силами противника, который закрепился в хорошо оборудованных старых полевых укреплениях и оказывает ожесточенное сопротивление». Также немецкую ударную группу обстреливают с фланга с моря (оставшиеся у берега канонерские лодки). Взятие сколь-нибудь значительного числа пленных 26 декабря в немецких данных не фигурирует, вероятно, армейский отчет несколько опережал события.

5-й отряд не высаживался вовсе. Ввиду сильного сопротивления в районе Еникале он был перенаправлен на м. Хрони, но в итоге простоял у м. Ахилеон. Согласно флотскому отчету, тральщики отряда потеряли шедшие у них на буксире байды и шлюпки, шторм также расстроил движение сейнеров[264]. Командир отряда повернул назад для розыска шлюпок и сейнеров, в итоге высадка отряда 26 декабря не состоялась.

В итоге в первый день операции было высажено около 2500 человек на широком фронте, с весьма приблизительным соблюдением районов высадки, часть кораблей вернулась в Темрюк с десантом. По существу это можно назвать если не провалом, то большой неудачей десанта, высаживаемого Азовской военной флотилией.

В тот же день, 26 декабря, начала высадку частей 51-й армии в районе Камыш-Бурун Керченская военно-морская база. По плану КВМБ предполагалось произвести высадку в пунктах Старый Карантин, Камыш-Бурун, Эльтиген, маяк Нижне-Бурунский и коммуна «Инициатива». Направлением главного удара был избран Камыш-Бурун. Первый бросок в каждом пункте высадки в составе 325 бойцов предполагалось произвести с 2 торпедных катеров и 4 сейнеров[265]. Всего в первом броске высаживалось 1300 бойцов и командиров. Выделенная армией для высадки 302-я сд не имела боевого опыта, но все же успела получить минимальную десантную подготовку. С 15 декабря с ее бойцами было проведено 10 учений по посадке и высадке с сейнеров и тральщика.

Так же как и в случае АзВФ, выделенные для десанта суда КВМБ были разделены на отряды, их было три. Посадка десанта началась в 16.00 25 декабря. Как отмечается во флотском отчете: «Несмотря на заранее разработанный план, посадка проходила медленно и не организованно»[266]. В назначенное время посадку войск закончил только 1-й отряд (к 1.00 ночи 26 декабря). Связано это было с тем, что сейнеры подходили с рейда к причалам по своему усмотрению, вне плана, а также с запаздыванием некоторых частей десанта. Всего было принято 1154 человека 1-м отрядом, 744 человека – 2-м отрядом и 3327 человек – 3-м отрядом[267].

Неорганизованность посадки десанта усугубилась штормовой погодой, в результате своевременно вышел к месту высадки только 1-й отряд. Соответственно 2-й отряд запоздал с выходом на час, а 3-й отряд – на 2 часа. Усугубилась ситуация необходимостью следования отрядов через промоину между Тузлинской косой и м. Тузла, трудную в навигационном отношении в силу малых глубин и узости фарватера. Однако следование другим маршрутом между Павловским мысом и косой Тузла исключалось ввиду опасности обстрела противником. Переход ночью в штормовых условиях, при сорванном штормом ограждении опасных участков, привел к посадке на мель части судов. Транспорты, баржи, «болиндер» снимались с мели до 11.00 и следовали к берегу уже при свете дня.

В итоге к 5.00 26 декабря, практически по графику, к Эльтигену, Камыш-Буруну и Старому Карантину вышел только 1-й отряд в составе 20 сейнеров и 8 торпедных катеров. По немецким данным, высадка начинается около 4.45 утра берлинского времени. В отчете о действиях 42-го пп сообщается о донесении от I батальона в 4.45: «Несколько больших и малых кораблей пытаются причалить к Рыбацкому полуострову у Камыш-Буруна. Одновременно катера пытаются войти в бухту у верфей». В 4.50 следует сообщение от III батальона: «Противник численностью 70 человек высадился в южной части Эльтигена». На тот момент 42-й полк 46-й пд насчитывал 1461 солдата и офицера и оборонял береговую линию протяженностью 27 км[268]. I и III батальоны полка являлись главным противником высадки силами КВМБ, II батальон находился в Керчи и окрестностях.

Наиболее результативной оказывается высадка у Камыш-Буруна, где первый бросок закрепился на Камыш-Бурунской косе и пристани судоремонтного завода. Десант поддерживался артиллерией, немцы это особо отмечают: «В течение всего времени весь берег находится под огнем тяжелых и тяжелейших орудий противника с противоположного берега».

Куда более драматичной оказывается судьба других отрядов. Из-за сильного противодействия в Старом Карантине удалось высадить только 55 бойцов во главе с командиром пункта высадки техником-интендантом 1 ранга Григорьевым. Остальная часть десанта ушла в Камыш-Бурун. Это подтверждается отчетом о действиях 42-го пп, в котором сказано о высадке в полосе I батальона: «Большая часть вражеских катеров под концентрированным огнем вынуждена повернуть назад»[269]. Относительно высадившихся в немецком отчете приводятся показания пленных, согласно которым «катер приблизился к берегу на несколько сотен метров, и солдаты были вынуждены идти вброд по мелководью»[270].

Группа Григорьева была достаточно быстро разгромлена, что подтверждается и флотским отчетом, и отчетом о действиях 42-го пп. В последнем указывается: «Части 3-й роты уничтожают высадившегося на ее участке противника и берут в плен офицера и 30 солдат. Один комиссар расстрелян»[271]. По советским данным, отряд разбился на две группы и пытался прорваться на Камыш-Бурун, группа бойцов во главе с Григорьевым была окружена и погибла, вторая группа во главе со старшим политруком Грабаревым нашла шлюпку и отошла к своим кораблям[272]. Высадившиеся в Эльтигене 19 человек во главе с командиром пункта высадки майором Лопата вели бой в окружении. В отчете о действиях 42-го пп о сопротивлении этой небольшой группы написано: «В полосе III батальона противнику удается закрепиться в южных домах Эльтигена. Разворачиваются ожесточенные уличные бои. Последнее упорное сопротивление сломлено ближе к полудню, застрелены 2 комиссара»[273]. Скрупулезные отметки о комиссарах, скорее всего, связаны с выполнением небезызвестного приказа о комиссарах.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Крейсер «Красный Кавказ» в море. Крейсер был достроенным в СССР кораблем, заложенным еще до Первой мировой войны под названием «Адмирал Лазарев». Главный калибр крейсера составляли четыре 180-мм пушки в одноорудийных башнях.

Следующая волна высадки подходит к берегу уже при свете дня и ожидаемо встречает шквал огня. Часть сейнеров под огнем поворачивает назад в Тамань. Второй отряд из 12 сейнеров подходит к 7.00. Причем огонь открывают только что прибывшие противотанковые пушки немцев, даже небольшое опоздание ухудшало положение. Основная часть десанта высаживается на Камыш-Бурунскую косу и пристань судоремонтного завода, где закрепился первый бросок. Здесь же, у Камыш-Буруна, десант достигает частного успеха, окружив и разгромив 2-ю и 12-ю роты 42-го пп, пробивавшиеся к своим, бросив транспорт. Еще одним частным успехом оказывается высадка южнее Эльтигена[274] (в самом Эльтигене высадиться не удается). Как указывается в отчете 42-го пп, «противнику удается захватить не занятый нашими войсками железный завод, расположенный западнее дороги Камыш-Бурун – Эльтиген». Здесь, по всем признакам, имело место упущение в организации обороны побережья немцами.

3-й отряд в составе 9 сейнеров, 3 буксиров, «болиндера» и 2 барж прибыл только к 13.00. По немецким данным, это произошло несколько раньше, около полудня. Главные силы 823-го гсп 302-й гсд на «болиндере» (снявшемся с мели, на которую он наскочил в темноте) достигли Камыш-Бурунской бухты. Здесь он становится жертвой артогня и ударов с воздуха, погибло до 300 человек и почти вся материальная часть. Как указывается в отчете 42-го пп: «Один большой буксир получает попадание и кренится. Около 200 русских прыгают через борт и вплавь или вброд добираются до Рыбацкого полуострова»[275]. Потопление «болиндера» ударом с воздуха отчет 42-го пп подтверждает. По армейскому отчету, часть десанта действительно добиралась до берега вплавь: «личный состав бросился в море, к берегу»[276]. Как позднее свидетельствовал командующий 51-й А В.Н. Львов на переговорах со штабом фронта, большинство спасшихся с «болиндера» не имели оружия[277]. Оно было, очевидно, брошено в море как мешавшее добираться до берега вплавь. Баржа с главными силами 825-го гсп (до 1000 человек десанта) загорелась, была возвращена обратно в Тамань.

В итоге, как указано во флотском отчете, за 26 декабря КВМБ было высажено около 2200 человек. Из них 1500 человек в Камыш-Буруне, 120 на Камыш-Бурунской косе, 500 человек южнее Эльтигена (в районе Коммуны «Инициатива») и 55 – в Старом Карантине. Мелкие отряды были практически сразу уничтожены. Как прямым текстом написано в армейском отчете: «Главные силы 302-й гсд высадки не произвели»[278]. Одновременно с высадками силами АзВФ и КВМБ 26 декабря была сделана попытка высадки отряда «Б» у горы Опук. Однако уже в море суда были разбросаны в темноте ветром. Прибыв на место на канлодке «Красный Аджаристан», командир отряда контр-адмирал Н.О. Абрамов не обнаружил остальные корабли и решил возвратиться к Анапе, собрать отряд вместе и высадить 27 декабря. По существу высадка оказалась сорвана. Подводя итог событий 26 декабря, приходится признать успехи первого дня высадки крайне ограниченными.

Переломить ситуацию в свою пользу на второй день операции советским войскам не удалось. 27 декабря высадка практически не производилась вследствие сильного шторма (7–8 баллов). Немецкое командование, в свою очередь, попыталось сбросить десанты в море контрударами. Сбор сил 97-го пп для контрудара по высаженным у м. Зюк (точнее выс. 43, 1) подразделениям завершается только утром 27 декабря, в результате контратака на плацдарм состоялась только в 13.00[279]. Ответом десанта стала контратака с танками, но все три машины были подбиты немцами. Также этот отряд был изолирован от других групп высадки минированием перешейка у м. Зюк (что стало последствием промаха с местом высадки).

Несмотря на отсутствие подкреплений, отряд полковника Леонтьева попытался утром 27 декабря из района выс. 154, 4 возобновить наступление на Аджимушкай. По немецким данным (отчет 72-го пп), ему удается грамотными действиями достичь первоначального успеха: «Незадолго до рассвета противник проходит между позициями 2-й и 3-й рот и силами примерно двух рот атакует позиции зениток на северной окраине Аджим-Ушкая»[280]. Однако эта атака была в конечном итоге отбита немцами. Одновременно выпад Леонтьева заставляет немцев отложить собственную контратаку на плацдарм, она начинается уже после 9.00 утра. По отчету 72-го пп против этого плацдарма немцами было задействовано два батальона (что совпадает с советской оценкой). Отряд оказывается достаточно «крепким орешком», в отчете о действиях 72-го пп отмечается «упорное сопротивление хорошо окопавшегося противника и артиллерийский огонь с кораблей»[281]. Позднее, при подведении итогов в отчете 72-го пп, отмечалось: «Большие трудности нашим войскам создавал частый огонь корабельной артиллерии противника». Нажим противника и угроза окружения заставляют отряд отойти к морю на выс. 106, 6[282]. Отряд ст. лейтенанта Капран атакован, но удерживает позиции, понеся незначительные потери.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Эскадренный миноносец «Незаможник». Корабль относился к доставшимся от царского флота эсминцам-«новикам».

Попытка немцев сбросить в море десант КВМБ также успеха не имеет. Контратака на отряд в районе Эльтигена (Коммуны Инициатива) проваливается. В отчете 42-го пп указывается: «По полностью лишенной укрытий местности, в условиях, когда противник окопался на протяжении более чем километра, продвинуться удается лишь ненамного. Противника поддерживают с другого берега пролива и с кораблей орудия тяжелого и тяжелейшего калибра»[283]. В целом на плацдармах сохраняется неустойчивое равновесие.

Вместе с тем, ввиду возникшей паузы, немецкая оборона в районе Керчи усиливается. Южнее Керчи на мыс Ак-Бурну ставятся 88-мм и 20-мм зенитки, которые могут фланкировать как подходы к Керчи, так и Камыш-Буруну. В Керчь прибывает снятый из Феодосии II батальон 97-го пп 46-й пд.

Высадка возобновляется 28 декабря. В районе м. Хрони высадка производится ранним утром силами 3-го отряда, удается высадить около 400 человек (по армейскому отчету, 300 человек 143 сп). Отчет 72-го пп подтверждает факт высадки, несмотря на обстрел: «Русские высаживают до батальона и пытаются продвинуться в южном направлении»[284].

В целом возникшая 27 декабря пауза негативно сказалась на положении отрядов на северном побережье Керченского полуострова. Они не получили дополнительных сил, а противник получил время на сбор ударных группировок и обеспечение их поддержкой артиллерии. Атака двух батальонов 97-го пп на находящийся у выс. 43, 1 отряд начинается утром 28 декабря, и к полудню десант оттесняется на узкое пространство у обрывистого берега. Здесь десантники принимают последний бой. В отчете 97-го пп указывалось: «Здесь он особенно упорно обороняется в расщелинах и между утесами. Порой вражеские солдаты стоят в воде, их приходится убивать поодиночке, поскольку они по большей части не сдаются»[285]. Вскоре главные силы десанта оказываются разгромлены. Немцами было заявлено 468 пленных (в том числе один офицер), 300 убитых и раненых советских военнослужащих[286]. Их трофеями стали выгруженные орудия, в том числе две 37-мм зенитки и 5 тягачей. Остатки отряда удерживали нескольких гнезд сопротивления на берегу, в которых, по словам допрошенных немцами пленных, находилось еще около 200 человек. Это вполне стыкуется с упомянутой во флотском отчете численностью отряда 878 человек. Следует сказать, что в армейском отчете о судьбе этого сопротивлявшегося до конца отряда ничего не говорится.

Отряд Леонтьева 28 декабря был сбит с позиций, понес большие потери, начал отходить к м. Тархан. В результате контрнаступления немцам удается занять место высадки. В отчете 72-го пп указывается: «Остатки противника все еще держатся на самом берегу и в каменоломнях чуть восточнее высоты 115,5». Отряд ст. лейтенанта Капран был отрезан от моря и окружен, хотя его уничтожение не состоялось.

Несколько менее драматично развивались события к югу от Керчи. 28 декабря КВМБ в 4.00–5.00 высаживает в Камыш-Бурун 678 человек 827-го гсп. Высадка именно ночью подтверждается противником. Однако попытки развить наступление с удерживаемого у Камыш-Буруна плацдарма на запад и соединиться с десантом у Эльтигена успеха не имели. Одновременно попытки немцев ликвидировать плацдармы заканчиваются ничем. Фабрика в районе Камыш-Буруна переходит из рук в руки. Только в районе к северу от Эльтигена им удается несколько ограничить по размеру советский плацдарм, в отчете 42-го пп это описано так: «Наступление развивается хорошо, противник отброшен к маленькой прибрежной полосе и вынужден сгрудиться на узком пространстве».

Сюда же, в Камыш-Бурун, перенацелили отряд «Б» 44-й армии (2393 человека) на трех канлодках, построенных изначально как десантные суда, и еще одном «болиндере». Однако особого успеха эта высадка не имела. Канонерские лодки сели на мель 50–150 м от берега, десант пришлось перевозить шлюпками[287]. «Болиндер» вышел из строя.

В итоге к утру 29 декабря десант 51-й армии оказался в сложном, близком к катастрофическому, положении. В ЖБД 11-й армии оценка обстановки под Керчью была вполне однозначной: «Командование армии полагает, что на 28.12 положение на Керченском полуострове находится под контролем, уничтожение еще находящихся на полуострове частей противника состоится 29.12»[288]. Учитывая тяжелое положение десантов, это заявление не выглядит пустым бахвальством. В отчете о действиях 42-го пп обстановка на утро 29 декабря оценивается как стабильная: «В первой половине дня 29.12 оба плацдарма противника были надежно блокированы, после получения подкреплений начаты контрудары, наметились первые успехи»[289]. На переговорах с А.М. Василевским, состоявшихся в ночь с 28 на 29 декабря, Д.Т. Козлов признавал: «Обстановка к исходу дня сегодня на фронте 51-й армии сложилась не в нашу пользу»[290]. В этот момент обстановка резко переменилась в пользу советских войск – состоялась высадка в Феодосии, в глубоком тылу немецких войск на Керченском полуострове.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Еще один черноморский «новик» – эскадренный миноносец «Шаумян».

В то время как на Керченском полуострове шли бои с прижатыми к морю десантами, в 13.00 28 декабря в Новороссийске началась посадка первого броска десанта на крейсера «Красный Кавказ» и «Красный Крым», эсминцы «Железняков», «Шаумян», «Незаможник» и транспорт «Кубань». На 12 сторожевых катеров в 17.00 были приняты 300 бойцов штурмовых групп и гидрографическая партия. В составе первого броска десанта погрузились 5419 бойцов и командиров, 15 орудий и 6 минометов, 100 тонн боеприпасов и 56 тонн продовольствия[291]. Как указывалось в отчете штаба ЧФ: «Несмотря на то что корабли были расставлены в Новороссийском порту по заранее утвержденной диспозиции, хорошо известной руководящему командному составу частей Красной Армии, погрузка и посадка войск проходили недостаточно организованно»[292]. Части подходили с опозданием, путали названия кораблей. На некоторые корабли грузилось больше войск, чем предусматривалось планом.

Несмотря на изъятие из состава войск, запланированных для высадки, 79-й бригады, командование фронта постаралось отобрать для первого удара максимально хорошо подготовленные части. Как высказался Д.Т. Козлов на переговорах с А.М. Василевским в ночь с 28 на 29 декабря 1941 г.: «Первым эшелоном идут один полк 9-й гсд, кадровый, тренированный для морских десантов, батальон морской пехоты и один полк 157-й дивизии, укомплектованный кубанцами»[293]. В целом соединения 44-й армии были неплохо укомплектованы по меркам декабря 1941 г. (см. табл. 1).

ТАБЛИЦА 1

Сведения о боевом и численном составе стрелковых соединений и частей 44-й армии на 20 декабря 1941 г.[294]

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Также 44-я армия располагала 547-м гап (48 152-мм гаубиц), 126-м и 79-м танковыми батальонами (29 и 27 танков Т-26 соответственно). Еще 27 танков Т-26 входили в состав 236-й сд[295].

Заблаговременно, с вечера 26 декабря, в Новороссийске началась погрузка матчасти и лошадей на транспорты 1-го отряда («Зырянин», «Жан Жорес», «Шахтер», «Ташкент», «Азов» и «Кр. Профинтерн»). Еще два транспорта, «Серов» и «Ногин», были заняты перевозками в Севастополь и встали под погрузку соответственно утром 28 декабря и вечером 27 декабря. Погрузка войск 44-й армии на транспорты началась в 17.30 и закончилась в 23.00 28 декабря. На 1-й отряд транспортов грузилась 236-я сд, на 2-й отряд – 63-я гсд (без одного полка). В итоге 1-м отрядом транспортов было принято 11 270 человек, 572 лошади, 26 45-мм орудий, 18 76-мм орудий, 7 122-мм гаубиц, 199 автомашин (преимущественно «полуторок»), 18 тракторов, 20 легких танков, боеприпасы, продфураж и др. имущество[296]. В 3.00 28 декабря в Туапсе началась погрузка матчасти и лошадей, а затем посадка личного состава 63-й гсд на транспорты 2-го отряда («Калинин», «Димитров», «Курск», «Фабрициус» и «Красногвардеец»). На транспорты отряда было принято 6365 человек, 906 лошадей, 31 76-мм орудие, 27 122-мм гаубиц, 92 автомашины, 14 танков, боеприпасы, продфураж и др. имущество[297]. Таким образом, к вечеру 28 декабря советским командованием были собраны достаточно крупные силы пехоты и артиллерии, способные радикально изменить обстановку в Крыму.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Схема из доклада командира 46-го саперного батальона. Хорошо видно, что ночью батальон находился в двух шагах от гавани.

Следовало бы ожидать, что неодновременность высадки десантов в Крыму негативно скажется на условиях высадки в Феодосии. Однако ситуация была весьма неоднозначной. С одной стороны, высадка в районе Керчи ослабила немецкую оборону в районе Феодосии ввиду изъятия резервов. По плану обороны 46-й пд II батальон 97-го пп формировал участок береговой обороны «Феодосия» от Коктебеля до Дальних Камышей (включая населенные пункты). С началом высадки 51-й армии он снимается из Феодосии и спешно отправляется к восточной оконечности Керченского полуострова. Немецкая оборона Феодосии лишается подразделений, имевших возможность изучить город и его окрестности. С другой стороны, в последние дни декабря полным ходом шла перегруппировка 11-й армии с общей целью противодействия десантам, как уже высадившимся, так и еще только задуманным. Для усиления обороны Керченского полуострова командованием 11-й армии выдвигался 46-й саперный батальон (отдельная моторизованная часть) под командованием капитана Штрайта, задействованный ранее в штурме Севастополя. Он был тогда, еще до высадок, назван «последним резервом 11-й армии».

Причем следует подчеркнуть, что батальон Штрайта не предназначался для организации обороны Феодосии. Как указывается в отчете о действиях 46-го сб, конечной точкой маршрута был Ак-Монай: «Здесь батальон должен был взять на себя береговую оборону и вместе с 6 ротами различных строительных батальонов, которые планировалось подчинить ему, построить позицию в самом узком месте полуострова Керчь от Ак-Моная в южном направлении»[298]. Т. е. задачей 46-й сб являлось переоборудование советских Ак-Монайских позиций на случай радикального изменения обстановки на Керченском полуострове. Днем 28 декабря, в то время как в Новороссийске с той или иной степенью организованности проходила посадка советских войск на корабли и суда, 46-й сб находился на марше из Карасубазара в Ак-Монай. Батальон выходит в район Феодосии во второй половине дня.

Ночной марш в назначенный район в незнакомой местности по плохим дорогам был признан нецелесообразным, и 46-й сб делает остановку. Как указывается в отчете о действиях, «батальон с разрешения командира саперных частей корпуса расположился на ночь в Феодосии, чтобы на следующее утро с рассветом возобновить движение на Ак-Монай»[299]. Т. е. по большому счету батальон оказывается в Феодосии случайно. Позднее к нему присоединяются две роты дорожно-строительного батальона. Комендатура города указывает саперам и строителям места расположения.

Весьма существенным вопросом для оценки последующих событий является план действий немецких подразделений в Феодосии. В своем докладе о происходившем командир 46-го сб капитан Штрайт написал по данному вопросу следующее: «…не было никакой информации о плане действий по тревоге, не было никаких указаний по поводу действий батальона в случае десанта противника или иного нападения. Как выяснилось позднее, план действий по тревоге и обороны для находящихся в Феодосии частей существовал, кроме того, несколькими днями ранее все должны были быть приведены в повышенную боевую готовность. В этой ситуации негативное воздействие оказал тот факт, что соответствующие приказы не доводились до сведения прибывающих в Феодосию подразделений»[300].

Здесь Штрайт, скорее всего, имеет в виду планы 46-й пд и ее приведение в боевую готовность по сигналу «Рождественский человек» (см. выше). Это позволяет сделать вывод, что, во-первых, целенаправленного радикального усиления войск в Феодосии командованием 11-й армии после высадок в районе Керчи предпринято не было, а во-вторых, что командирами на местах было проявлено общее небрежное отношение к организации обороны. Приказы и планы обороны не стали доводить до следующих транзитом через Феодосию частей. Усугублялась ситуация тем, что немецкие саперы прибыли уже в сумерках в незнакомый город. Вместе с тем, несмотря на вопиющие факты халатного отношения к организации обороны, сам факт наличия в районе Феодосии имеющего большой боевой опыт 46-го сб[301] ухудшал условия высадки запланированного советского десанта. Также в Феодосии находилась рота тяжелого оружия 186-го пп 73-й пд, по дивизиону от 77-го артполка и 54-го артполка, и 902-я команда штурмовых лодок (100 человек), одна противотанковая рота, одна береговая батарея[302]. Еще одним фактором, влияющим на положение в районе Феодосии, являлось присутствие в городе старшего начальника в лице полковника Бёрингера, начальника саперных частей 11-й армии. Он мог подчинить себе любые подразделения в городе.

В 3 часа ночи 29 декабря отряд боевых кораблей подошел к Феодосии. Ориентировку ночью для входа в порт давали огни подводных лодок «Щ-201» и «М-51», заранее выдвинутых к порту, это было типично для навигационного обеспечения советских десантов. Под прикрытием огня корабельной артиллерии специально выделенные катера ворвались в Феодосийскую гавань и высадили на защитный мол группу разведчиков, захвативших маяк и две противотанковые пушки. Гавань не только не была заминирована, но в ночь высадки были открыты боновые ворота. Всего катерами было высажено в гавани 266 человек штурмового отряда.

Вслед за катерами в гавань прорвались эсминцы: первым согласно отчету штаба ЧФ в 4.40 вошел в порт ЭМ «Шаумян», за ним в 4.56 ЭМ «Незаможник» и в 5.00 ЭМ «Железняков». Первый высадил 330, второй – 289 и третий – 287 человек. Эсминцы закончили высадку десанта уже к 5.35–5.51 («Шаумян» и «Незаможник»), последним был «Железняков» – к 7.00.

По описанным выше причинам, начавшаяся высадка советских войск становится для находившихся в городе немецких саперных частей весьма неприятным сюрпризом. С одной стороны, все подразделения 46-го сб находились приблизительно в центре города, частью рядом с гаванью (по приложенной к отчету карте – к югу от гавани). С другой стороны, они были совершенно не знакомы с местностью и не имели внятного плана действий. В первый, самый важный момент высадки они лишь заняли оборону своего расположения. Связь со строительными ротами в южной части города отсутствовала.

Опытным ухом саперы определяют «стрельбу большого количества автоматического оружия русских», т. е. высадку крупными силами. В документах 11-й армии (приложения к ЖБД) есть свидетельство о том, что Бёрингер связывался со штабом армии. Звучит оно следующим образом: «В 7.00 звонок полковника Бёрингера из Феодосии. Он установил контакт с полевой комендатурой (подполковник фон Колер). Ожесточенные бои в гавани Феодосии»[303]. Ответом на доклад Бёрингера был приказ «защищать каждый квартал»[304].

Однако начальник инженерной службы армии Манштейна этот приказ выполнять не стал. Наоборот, он принимает радикальное решение вывести саперов из Феодосии (которая грозила стать мышеловкой) и отдает приказ об отводе 46-го сб на развилку дорог Керчь – Симферополь (на окраине Феодосии). Приказ немедленно передается ротам, кроме того, отдается распоряжение немедленно вывести из города транспорт. К тому моменту часть автомашин, находившихся в непосредственной близости от гавани, оказывается потеряна. Целью такого маневра являлось, как позднее писал командир 46-го сб, «отнять у противника возможность продвигаться как на Симферополь, так и на Керчь»[305]. Насколько оправданным было невыполнение приказа? Тем более что в городе оставались артиллерийские дивизионы 46-й пд.

Собственно, именно находившиеся в Феодосии немецкие артиллерийские дивизионы оказали первое противодействие десанту. В 5.08 крейсер «Красный Кавказ» получает попадание в район первой трубы, вызвавшее пожар[306]. В 5.21 немецкий снаряд попал в башню крейсера, пробил броню и вызвал пожар[307]. На крейсерах и эсминцах были убитые и раненые от огня с берега. Сам Бёрингер обо всем этом докладывал в штаб 11-й армии по телефону: «Ожесточенные бои в гавани Феодосии. Немецкая артиллерия принимает в них активное участие. Один корабль противника горит»[308].

Однако темпы высадки оставляли желать лучшего. В 5.02 крейсер «Красный Кавказ» подошел с внешней стороны к широкому молу и начал швартоваться. Одновременно началась высадка части десанта баркасами. Швартовка крейсера проходила в исключительно сложных условиях ввиду сильного отжимного ветра. Для швартовки крейсера в состав отряда был включен буксир «Кабардинец», своевременно прибывший к месту высадки из Анапы. Однако увидев интенсивный артобстрел кораблей, капитан буксира струсил и вернулся в Анапу (был предан суду)[309].

«Красному Кавказу» удалось отшвартоваться и подать сходню только в 7.15. Из-за загроможденного причала № 3 высаживались только бойцы и командиры, выгрузка артиллерии и автомашин оказалась невозможной. В этих условиях несколько рот с боевым опытом могли существенно изменить обстановку в гавани. Вместо этого Бёрингер уходит из города и уводит их с собой. Верхом цинизма в этом отношении выглядит доклад Бёрингера уже из Карасубазара (на дороге в Симферополь) около 15.00: «Береговая артиллерия вела огонь до последнего снаряда, затем артиллеристы взяли в руки карабины»[310]. Вопрос о том, почему плечом к плечу с артиллеристами не стояли подчиненные самого Бёрингера, оставался без ответа.

Реакция командования 11-й армии на высадку в Феодосии была достаточно быстрой. Уже в период между 6.30 и 8.00 отдаются распоряжения направить в Феодосию румынские 4-ю горную бригаду и 3-й мп (полк Корне) и 240-й противотанковый дивизион. Т. е. в первую очередь выдвигались либо близко расположенные, либо моторизованные части. Авиации предписывалось действовать только по Феодосии. В 8.00 состоялось совещание с участием Манштейна. Начальник оперативного отдела Т. Бюссе получает задачу выяснить, какие силы, в первую очередь артиллерию, можно высвободить для Феодосии на западном побережье и в полосе XXX AK. Запрашивается артиллерия в том числе из-под Херсона (210-мм гаубицы). В 9.30 следует решение Манштейна о немедленном выводе с фронта одного полка 170-й пд и ночью направить его в Алушту, а также подготовить вывод с фронта еще одного полка.

Утром 29 декабря, когда в Феодосии уже несколько часов гремит бой, в восточной части Керченского полуострова еще продолжались попытки частей 46-й пд сбросить в море десантные отряды. Сюрпризом для немцев стала попытка отряда Капрана прорваться к морю. Это заставило 97-й пп перейти к обороне. Тем самым была остановлена попытка ликвидации 200 смельчаков, засевших в прибрежных скалах. Отряд Леонтьева, по советской версии событий, пытался наступать, но позднее «отряд вел бой в окружении»[311]. По немецкой версии событий, отряд был разгромлен. В отчете 72-го пп указывается: «В 9.15 группа Листа и 2-й батальон совместно уничтожают последние силы противника (300 пленных). Место высадки противника полностью зачищено, противник на участке полка ликвидирован»[312]. Советский отряд у Камыш-Буруна сам пытался наступать, шли бои с переменным успехом сторон на территории фабрики. Весьма результативной немцами считалась атака на плацдарм у Коммуны Инициатива, в отчете 42-го пп указывается: «Наступление развивается хорошо, русские несут тяжелейшие потери. Они составляют не менее 100 убитых и 200 раненых, в плен взято 60 человек». Вместе с тем не утверждается, что плацдарм ликвидирован.

Однако достигнутый самим фактом высадки в Феодосии психологический эффект превысил даже самые смелые ожидания. Игнорирование Бёрингером прямого и недвусмысленного приказа померкло перед действиями штаба XXXXII AK. Если в штабе 11-й армии настроения были далеки от панических, на местах дело дошло до прямого самоуправства. Ближе к полудню 29 декабря Манштейн отдает приказ командованию XXXXII AK: «46-я пд должна уничтожить высадившегося противника. Основные силы сосредоточить на северном берегу. Отход запрещаю. Удержание перешейка у Феодосии берет на себя армия. Отданные там приказы румынским кбр и мп остаются в силе»[313]. Приказ передается в 11.09 29 декабря. Однако уже в 10.00 29 декабря командующий XXXXII корпусом граф Шпонек приказывает 46-й пехотной дивизии оставить Керченский полуостров. Это привело Манштейна в ярость, Шпонек был отстранен, впоследствии арестован и заключен в крепость[314]. Позднее в мемуарах Э. фон Манштейн написал: «Дело графа Шпонека показывает, насколько трагична бывает для военачальника коллизия между обязанностью выполнять приказ и своим собственным мнением об оперативной необходимости»[315].

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Аэрофотоснимок Феодосийской бухты.

Больше всего взбесило Манштейна то, что Шпонек передал приказ об отходе и выключил рацию, т. е. поступил так, чтобы не услышать ответного запрета. Такие «фокусы» периодически выкидывали разные немецкие командиры, но в данном случае для Шпонека это имело самые далеко идущие последствия.

Потери 46-й пд в стремительном отступлении по заснеженному Керченскому полуострову составили 9 тяжелых полевых гаубиц, 12 легких полевых гаубиц, 4 тяжелых и 8 легких пехотных орудий, 14 тяжелых и 73 легких пулемета, 12 тяжелых и 25 легких минометов, 3 тяжелых и 34 легких ПТО[316]. Людские потери с 25 декабря по 3 января были умеренными: убито 152 человека, ранено 429 человек и пропали без вести 449 человек[317].

В то время как разворачивался скандал с отходом 46-й пд от Керчи, выведенные из Феодосии саперы попытались удерживать перекресток дорог к северу от города. Однако вскоре они были обойдены и сбиты с исходной позиции. Командование обороной в районе Феодосии принимает подполковник фон Альфен (командир 617-го саперного полка). Из города, бросив матчасть, отходят артиллеристы. Тем временем советские части продвигаются вперед, охватывая позиции 46-й сб.

Окончательно идея обороны перекрестка дорог была похоронена с высадкой небольшого отряда (усиленная рота) в Сарыголе, на дороге из Феодосии на восток. По отчету штаба ЧФ, он был высажен около 23.00 с БТЩ-26[318]. Отряд обстреливает позиции 46-го сб из минометов. На ночь подполковник фон Альфен приказывает занять круговую оборону вокруг деревни Ближняя Байбуга. Это вполне стыкуется с советскими данными, говорящими о продвижении десанта до г. Лысая к северо-западу от Феодосии и близлежащие высоты с правым флангом в 5–6 км и левым флангом – в 3–5 км от города. В самой Феодосии в этот момент уничтожались мелкие разрозненные группы немцев. К утру 30 декабря Феодосия была полностью освобождена от противника. Из плена было освобождено 2000 красноармейцев. Если судить по донесению оберквартирмейстера 11-й армии о потерях от 31 декабря 1941 г., за предшествующую десятидневку были потеряны 7 leFH18, 3 sFH18, 1 10-cm K18 и 2 sFH M/37(t)[319]. По всей вероятности, большая часть потерянного относится именно к Феодосии (потери 46-й пд были выше и с ними разобрались позже). В течение ночи в район Ближней Байбуги подошли части румынской горной бригады.

Намеченная на утро контратака, ударной силой которой должны были стать румынские части, закончилась полным провалом. Как позднее докладывал командир 46-го сб: «Румын невозможно было побудить сделать хоть один шаг вперед. Румынские офицеры находились не со своими частями, а в расположенном в тылу доме»[320]. Артиллерия была потеряна, поэтому не последовало ни одного выстрела в качестве артподготовки.

Тем временем высадившиеся в Феодосии части перешли в наступление. Решающее преимущество было получено за счет использования танков. Как указывалось в ЖБД 11-й армии: «Прорвавшиеся русские танки вызвали у румын такие же панические настроения, как в сентябре в ходе прорыва севернее Мелитополя. Паническое отступление румын, к сожалению, увлекло за собой и немецких солдат»[321]. Как писал позднее командир 46-го сб, две имевшихся у него противотанковые пушки заклинило из-за мороза, а румыны своими противотанковыми орудиями не воспользовались. Атака советских танков отбрасывает румын и 46-й сб на 1,5 км западнее селения Дальние Байбуги. Здесь находятся румынские части, усиленные немецкой артиллерией.

В период с 29 по 31 декабря были перевезены и высажены в районе Феодосии 23 тыс. человек, 1550 лошадей, 34 танка, 109 орудий, 24 миномета, 334 автомашины и трактора, 734 тонны боеприпасов и 250 тонн других грузов. К исходу 31 декабря высадившимся в Феодосии войскам 44-й армии удалось продвинуться на 10–15 км от города и захватить Владиславовку. Подтянувшиеся к Феодосии румынские части, хотя и не были в состоянии сбросить десант в море, все же могли сдерживать его продвижение до подхода немецких дивизий. Утром 31 декабря начальник штаба 11-й армии в разговоре с начальником штаба ГА «Юг» произнес фразу, во многом определившую дальнейшее развитие событий: «Положение у Феодосии может представлять опасность для Крыма и 11-й А»[322]. Соответственно предлагалось остановить наступление на Севастополь и усиливать XXXXII AK за счет сил, изымаемых из LIV AK. В итоге Хансен получает приказ на прекращение атак на Севастополь.

В течение 1 января 1942 г. войска 44-й армии продвинуться в северном направлении не смогли. К исходу 2 января советские войска вышли на рубеж Киет, Нов. Покровка, Изюмовка, Коктебель, где встретили организованное сопротивление противника. Потери высадившихся 63-й гсд, 236-й и 157-й сд, 251-го гсп и морского отряда 44-й армии в этот период можно оценить как умеренные. С 30 декабря 1941 г. по 2 января 1942 г. они потеряли 431 человека убитыми, 161 пропавшими без вести и 705 ранеными[323].

Высадка 51-й армии продолжилась, и десанты перешли к преследованию. Командующим Кавказским фронтом Д.Т. Козловым 1 января 1942 г. был доложен в Ставку ВГК план освобождения Крыма ударом на Перекоп, утвержденный на следующий день.

На переговорах с начальником штаба 44-й армии Рождественским днем 2 января Д.Т. Козлов прямо сказал: «Вопрос стоит так – кто скорее и больше сосредоточит войск, я хочу, чтобы генерал Первушин, вы и все ваши работники – это поняли»[324]. Однако условия гонки сосредоточения войск были крайне тяжелыми. На переговорах с А.М. Василевским вечером того же дня командующий фронтом признавал: «Ледовая обстановка на Керченском п/о [вероятно, все же «проливе». – Прим. авт.] не дает возможности ничего переправлять»[325].

В окрестностях Керчи 51-я армия взяла богатые трофеи, однако часть вооружения и техники была отбитыми у врага отечественными образцами. Так по состоянию на 10 января 1942 г. АБТУ 51-й А отчиталось о захвате 232 отечественных и 77 немецких грузовиков, 44 отечественных и 41 немецких легковых машин, 35 тракторов и 12 танков советского производства[326]. Вся эта техника была неисправной.

Исключительной ценности трофеем стали 4 паровоза марки ОВ и 80 вагонов и платформ[327]. Их удалось отремонтировать и привести в годное для движения состояние. Серьезным подспорьем стал захват в Керчи 10 000 тонн угля[328]. Это позволило организовать ж.д. перевозки в интересах войск фронта, пусть и в ограниченных масштабах. Это стало еще одним упущением со стороны командования XXXXII AK и 46-й пд – ж.д. транспорт не был уведен или уничтожен.

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

Погибшие в Феодосии транспорты. На переднем плане «Зырянин», за ним «Ташкент».

Однако помимо очевидных преимуществ идея с высадкой в Феодосии имела и очевидные недостатки. Большое удаление от баз авиации фронта не позволяло обеспечить надежное прикрытие с воздуха. В результате на транспорты в порту обрушились удары немецких бомбардировщиков. Первым погиб «Ташкент» (5552 брт), успевший выгрузиться. Следующим 4 января стал «Зырянин» (3592 брт), перевозивший жидкое топливо и снаряды, пораженный бомбами в момент перекачки горючего. В тот же день был атакован и потоплен «Ногин» (2150 брт). 9 января были потоплены «Спартаковец» и «Чатыр-Даг». 16 января подорвался на мине «Жан Жорес» (3972 брт). Так же медленно вывозились грузы с причалов Феодосии, и поэтому немало боезапаса было уничтожено в период бомбардировок порта авиацией противника.

Все это привело к снижению темпа накопления войск на плацдарме у Феодосии и нехватке у них самых необходимых запасов. Напротив, немцы торопливо сосредотачивали войска, изъятые из нацеленной на Севастополь группировки. Это позволило им добиться количественного и качественного перевеса и перейти в контрнаступление. Э. фон Манштейн пишет: «Оно должно было вестись тремя с половиной немецкими дивизиями и одной румынской горной бригадой против противника, силы которого возросли теперь до восьми дивизий и двух бригад. В то время как противник располагал танками, хотя и в ограниченном количестве, у нас не было ни одного»[329]. Здесь Манштейн несколько лукавит, т. к. в составе собранной под Феодосией ударной группировки имелись штурмовые орудия. В реалиях 1941–1942 гг. они были крайне проблемным для советской противотанковой обороны и легких танков образцом немецкой бронетехники. Уже по состоянию на 8 января в подчинении XXXXII AK находились два взвода штурмовых орудий: 4 САУ из 197-го батальона и 2 САУ из 190-го батальона[330]. Основные силы этих двух батальонов штурмовых орудий оставались в подчинении LIV AK под Севастополем[331].

Немецкое наступление началось 15 января, и к 18 января атакующие полностью заняли Феодосию, окружив часть сил 44-й армии. Было заявлено о захвате 10 тыс. пленных, 177 орудий и 85 танков. Остатки 44-й армии отошли к Парпачскому перешейку. Был тяжело ранен командующий армией генерал А.Н. Первушин, погиб член Военного совета А.Г. Комиссаров, контужен начальник штаба полковник С.Е. Рождественский. В командование армии вступил генерал И.Ф. Дашичев. Главным последствием немецкого контрудара стала потеря Феодосии как порта снабжения советских войск в Крыму.

Состояние войск 44-й армии после Феодосии можно оценить как удручающее (см. табл. 2).

ТАБЛИЦА 2

Боевой и численный состав 44-й армии на 20 января 1942 г.[332]

2.2. Исаев А.В. Керченско-Феодосийская десантная операция

В 126-м отб еще оставалось 10 танков, в 79-м отб – 6[333].

Вверенные злополучному Д.Т. Козлову войска пытались отбить полуостров в сложный для Красной Армии период в своеобразных природных условиях. Высадка в Феодосии 29 декабря 1941 г. стала «ходом конем», резко изменившим оперативную обстановку в Крыму, но закрепить этот успех не удалось. Накопление войск, боеприпасов, горючего в Феодосии шло медленно. Выдвижение по раскисшим из-за оттепели дорогам Керченского полуострова 51-й армии также запаздывало. Все это позволило немецкой 11-й армии 15 января 1942 г. контратаковать и вскоре вновь занять Феодосию.

Уже вечером 17 января следует приказ № 0183/ОП штаба фронта: «Кавказский фронт с утра 17.1[334] переходит к обороне на линии Ак-Монайских позиций»[335]. Соответственно как позиция прикрытия были обозначены Тулумчак, Корпечь, Кой-Асан и Дальн. Камыши, а Ак-Монайские позиции становились главной полосой обороны.

В середине дня 17 января состоялся разговор Д.Т. Козлова с А.М. Василевским, на котором командующий фронтом твердо и последовательно отстаивал целесообразность принятых мер. Козлов мотивировал свои приказы так: «Я не решил рисковать окончательной потерей дивизий и предложил отойти на Ак-Монайские позиции с тем, чтобы подтянуться и измотать противника»[336]. Более того, он без обиняков заявил: «Обстановка, сложившаяся сегодня, не вызывает необходимости пересмотра принятого решения»[337]. В разговоре с Москвой командующий фронтом также оценивал намерения противника как самые решительные: «Ударом справа и слева сбросить наши части в море». В конечном итоге Василевский, начинавший разговор с Козловым с достаточно шапкозакидательской оценки противника под Феодосией, к концу двухчасовых достаточно напряженных переговоров согласился с аргументами комфронта. В итоге войска отошли на Ак-Монайские позиции.

Столкнувшись с серьезным кризисом в Крыму, Ставка ВГК направила в Крым своих представителей – армейского комиссара 1 ранга Л.З. Мехлиса и заместителя начальника Оперативного управления Генерального штаба генерал-майора П.П. Вечного. Мехлис прибыл на фронт уже 20 января 1942 г.[338]. Начинался новый этап борьбы за Крым.

Выводы. Керченско-Феодосийская операция и последовавшая за ней борьба за Феодосию порождает в отечественной историографии полярные оценки, как положительные, так и отрицательные. Важным вопросом является жизнеспособность плацдармов, образованных в результате высадки войск 51-й армии силами АзВФ и КВМБ. Изучение документов сторон приводит к неутешительному выводу, что большинство высаженных отрядов к утру 29 декабря 1941 г. были или разгромлены, или находились на грани разгрома. С другой стороны, нельзя сказать, что все плацдармы были близки к распаду. Наиболее устойчивым было положение частей 302-й гсд у Камыш-Буруна. Ликвидация этого отряда 29 декабря (как это указывается в ЖБД 11-й армии) представляется маловероятной. В отличие от других плацдармов он, кроме того, поддерживался артиллерией 51-й армии. Вместе с тем ликвидация других плацдармов позволяла высвободить по меньшей мере два-три пехотных батальона для атаки на плацдарм. Это стало бы для него серьезным испытанием, если не катастрофой.

Трагическая судьба значительной части высаженных отрядов заставляет задуматься о жизнеспособности плана операции по высадке на Керченском полуострове в целом. Здесь изучение немецких документов приводит к выводу, что позиции 46-й пд под Керчью вовсе не были неприступной крепостью. Обороняемый связистами район мыса Зюк мог стать брешью в обороне 46-й пд и XXXXII корпуса в целом. Однако это требовало массирования высадочных средств для высадки и снабжения крупных сил. Например, привлечение канонерских лодок (бывших «эпильдифоров») из состава ЧФ для высадки в Азовском море.

Вместе с тем неудачи в районе Керчи одновременно стали магнитом, стягивающим немецкие резервы. В частности поставленный в оборону в районе Феодосии батальон 97-го пп. Это создало почву для успеха высадки в Феодосии, позволившей надолго перехватить инициативу у противника.

Однако, как показала практика, мало было высадить войска, их еще нужно было полноценно снабжать. В этом отношении показательна оценка, сделанная по горячим следам событий, в 1943 г. в «Сборнике по изучению опыта войны». Давалась неприглядная картина выброски на полуостров ослабленных соединений: «Грузилась и транспортировалась какая-нибудь дивизия, ослабленная в артиллерийском отношении и без обозов, а ее «тылы» (так было принято называть остатки дивизии, хотя в составе этих тылов находился на 7/8 артиллерийский полк) с несколькими тысячами лошадей и сотней (иногда и больше) автомашин оставались на Кавказском побережье»[339]. В итоге перевезенные соединения не могли долгое время «по-настоящему ни сражаться, ни жить»[340]. 44-й армии перед лицом сосредоточения крупных сил противника требовалось по-настоящему сражаться.

Похожие книги из библиотеки

Звездные войны. Американская Республика против Советской Империи

«Давным-давно, в очень далекой галактике…» — с этого титра начинался всемирно известный кинофильм Джорджа Лукаса «Звездные войны». Со временем это словосочетание стало настолько общеупотребительным, что никто не удивился, когда им стали обозначать вполне реальные программы создания вооруженных сил космического базирования.

Книга, которую вы держите в руках, посвящена истории «звездных войн», но не выдуманных, бушующих в далекой галактике, а реальных, начинавшихся здесь, на Земле, в тиши конструкторских бюро и вычислительных центров. Вы прочитаете о ракетопланах люфтваффе, РККА и ВВС США, о космических бомбардировщиках и орбитальных перехватчиках, о программе противоракетной обороны и способах ее преодоления.

И в настоящее время еще не поставлена точка в истории военной космонавтики. Мы переживаем очередной эпизод «звездных войн», и пока не ясно, кто выйдет победителем из вечной схватки между добром и злом.

Ки-43 «Hayabusa» Часть 1

Ранним утром 8 декабря 1941 года одного из высших руководителей Британской Малайзии разбудил телефонный звонок. Дежурный офицер доложил о высадке японского десанта в районе Кота-Бхару. Руководитель пробормотал: «Ну, так спихните их в море!» — и снова лег в постель. Спустя несколько месяцев пал Сингапур, в плен к японцам попало более ста тысяч английских солдат. Японские истребители в ходе кампании завоевали безусловное господство в воздухе всего за несколько недель боев. События развивались вопреки мнению английского командования, считавшего японцев народом, физиологически неспособным управлять самолетами, к тому же созданными по образцу западных устаревших машин. За это заблуждение множество пилотов заплатили жизнью. Их противниками были не тщедушные астеники, а отлично подготовленные летчики, действующие умело, решительно и с неизменной верой в успех. При этом японские самолеты в техническом плане далеко превосходили английские машины. Истребитель Ки-43 Хаябуса, который в начале войны имелся лишь в двух истребительных сенгаях, вскоре стал самым распространенным, заслужив уважение у противника и славу в Японии. Данная книга посвящена истории этого самолета.

Прим.: Полный комплект иллюстраций, расположенных как в печатном издании, подписи к иллюстрациям текстом.

Т-72. Уральская броня против НАТО

Т-72 — самый массовый советский танк второго послевоенного поколения. Более 30 лет «семьдесятдвойки» составляют основу танкового парка страны. Своей простотой и исключительной эксплуатационной надежностью они завоевали заслуженную популярность у танкистов.

Этот танк состоял на вооружении во всех армиях Варшавского Договора, в больших количествах экспортировался на Ближний и Средний Восток, в Азию и Африку. Танки этого типа участвовали в нескольких вооруженных конфликтах, включая Ливанскую и Ирано-иракскую войны, гражданскую войну в Югославии, наконец, операцию «Буря в пустыне». Т-72 — единственный советский танк, который встречался в бою с самыми современными танками НАТО.

Подробное описание конструкции, полные сведения о модернизациях и серийном производстве, малоизвестные факты боевого применения Т-72 — все это вы найдете в книге ведущего историка бронетехники.

Артиллерия Вермахта

«АРТИЛЛЕРИЯ — БОГ ВОЙНЫ» — справедливость этой формулы победы доказана всей военной историей. Даже на полях сражений Второй Мировой, которую не зря окрестили «войной моторов», именно артиллерия зачастую играла решающую роль — с артиллерийской подготовки начиналось любое успешное наступление, без серьезной артиллерийской поддержки невозможно было создать устойчивую оборону, в отрыве от мобильной артиллерии танки и пехота несли неоправданные потери.

Громкие победы Вермахта в начале войны объясняются не только превосходством немецких танковых войск, авиации, связи, но и наличием мощной, прекрасно обученной, великолепно организованной и чрезвычайно эффективной артиллерии. Однако Artilleriewaffe остались в тени знаменитых Люфтваффе и Панцерваффе — до сих пор на русском языке не опубликовано ни одной серьезной работы на данную тему. ЭТА КНИГА — ПЕРВАЯ. Здесь впервые представлена исчерпывающая информация об артиллерии Вермахта и войск СС — полевой, пехотной (включая минометы), горной, реактивной, противотанковой, зенитной, как буксируемых систем, так и самоходных установок, — всесторонне рассмотрены особенности ее организации, тактики и боевого применения.