Глав: 9 | Статей: 30
Оглавление
Книга посвящена деятельности эскадрилий дальней разведки люфтваффе на Восточном фронте. В отличие от широко известных эскадр истребителей или штурмовиков Ju-87, немногочисленные подразделения разведчиков не притягивали к себе столько внимания. Их экипажи действовали поодиночке, стараясь избегать контакта с противником. Но при этом невидимая деятельность разведчиков оказывала огромное влияние как на планирование, так и на весь ход боевых действий.

Большая часть работы посвящена деятельности элитного подразделения люфтваффе – Aufkl.Gr.Ob.d.L., известной также как группа Ровеля. Последний внес огромный вклад в создание дальней разведки люфтваффе, а подчиненное ему подразделение развернуло свою тайную деятельность еще до начала войны с Советским Союзом. После нападения на СССР группа Ровеля вела разведку важных стратегических объектов: промышленных центров, военно-морских баз, районов нефтедобычи, а также отслеживала маршруты, по которым поставлялась союзная помощь (ленд-лиз). Ее самолеты летали над Кронштадтом, Севастополем, Москвой, всем Поволжьем, Уфой и Пермью, Баку, Тбилиси, даже Ираном и Ираком! Группа подчинялась непосредственно командованию люфтваффе и имела в своем распоряжении только лучшую технику, самые высотные и скоростные самолеты-разведчики.
Дмитрий Зубовi / Дмитрий Дёгтевi / Олег Власовi / Литагент «Центрполиграф»i

«Оставалось только молиться»

«Оставалось только молиться»

После начала войны против СССР группа Ровеля продолжала совершать дальние разведывательные рейды, в основном над важными стратегическими объектами.

Унтер-офицер Макс Лагода, служивший бортрадистом в составе экипажа Ju-88D-2 обер-лейтенанта Вальтера Фрошауэра, вспоминал:

«21.06.1941 г. мы узнали, что начинается война с Россией! Утром первые машины совершили вылеты на восток. Наш экипаж отправился на задание на второй день. Мы хорошо подготовились, и каждый знал свое дело. Приказ гласил: контролировать движение судов в Балтийское море с островов Эзель и Даго в Ревель, а также фотографировать все транспорты.

Первый вылет проходил над Ревелем. Здесь, в порту, находилась часть русского Балтийского флота… Мы сфотографировали гавань и город. Затем мы продолжили полет на высоте 7800 м, над окружающими базу аэродромами»[30].

Первый вылет Лагоды и его экипажа на Восточном фронте продолжался 245 минут. При этом почти на всем протяжении полета из-за большой высоты летчики дышали через кислородные маски.

Далее самолеты 2-й эскадрильи гауптмана Притцеля совершали регулярные вылеты в район Таллина, Ленинграда и Ладожского озера. Всякий раз разведчики старались подойти к цели незаметно для истребителей ПВО, поэтому летали преимущественно на большой высоте и над облаками. Однако это удавалось не всегда. Лагода продолжал свой рассказ: «Истребитель намного меньше, более маневреннее и быстрее, чем мы. Единственное, что мы могли противопоставить им, – это наша смелость. Как правило, бой выигрывал тот, кто первым увидел своего противника. Часто русские истребители оставались далеко позади только потому, что я или другой член экипажа первыми заметили их. Так нам удавалось избежать боя, хотя нередко можно было видеть их трассирующие очереди. Это не было каким-то выдающимся открытием, но факт. Бдительность составляла половину успеха»[31].

29 июня группа Ровеля понесла первую боевую потерю на Восточном фронте. Ju-88A-5 лейтенанта Дитриха Альбрехта из 2-й эскадрильи выполнял дальний вылет в район Ладожского озера. Бортмеханик унтер-офицер Отто Густав сообщил по рации, что самолет подвергся атаке высотного перехватчика и все члены экипажа получили серьезные ранения.

Надо отметить, что переговоры по радио были запрещены, но передавать сообщения открытым текстом разрешалось в экстренных ситуациях. Альбрехту в итоге удалось дотянуть до Восточной Пруссии, однако при выполнении вынужденной посадки «Юнкере» потерпел катастрофу. Все летчики при этом погибли и вскоре были похоронены с почестями на военном кладбище в Инстербурге.

В начале июля экипажи из 2-й эскадрильи продолжали интенсивные полеты в район Финского залива и Ленинграда. По воспоминаниям Макса Лагоды, средняя продолжительность вылетов, проведенных им 2 и 5 июля, составляла от пяти до шести часов.

1-я эскадрилья Aufkl.Gr.Ob.d.L., которой командовал гауптман Шиех, действовала на центральном участке Восточного фронта, производя аэрофотосъемку стратегических объектов в глубоком тылу. Уже 22 июня самолет-разведчик достиг Москвы и, пройдя над городом на высоте 10 000 м, сделал первые аэрофотоснимки советской столицы. При этом он не был обнаружен постами ВНОС и благополучно вернулся обратно.

Днем 26 июня Ju-88D из 4-й эскадрильи, пилотом которого был 32-летний обер-лейтенант Корнелиус Ноэль, а штурманом 22-летний обер-лейтенант Йозеф Биспинг, ориентируясь по позывным московской радиостанции, долетел до столицы. Небо в этот день было совершенно ясное, и экипаж отчетливо видел под собой все районы огромного города. На центральных улицах и площадях были хорошо различимы ехавшие по ним троллейбусы и трамваи. Резиденция советского правительства – Кремль также лежал как на ладони. Потом показались истребители, но ни один из них так и не смог подняться на высоту, на которой летел «Юнкере». Немцы спокойно сфотографировали зенитные батареи, расположенные вокруг Москвы, и благополучно вернулись на свой аэродром.

Через десять дней – днем 7 июля – Ноэль снова взял курс на советскую столицу. На сей раз экипаж сделал подробные и качественные снимки всего города, в том числе Красной площади и Кремля, которые впоследствии были использованы для подготовки первых массированных налетов на советскую столицу. И опять истребители ПВО оказались бессильны.

Тем временем 6 июля группа понесла вторую потерю. В этот день Ju-88D-2 «VB+KM» лейтенанта Карла Неелмайера должен был произвести аэрофотосъемку Ленинграда. «На высоте 8000 метров самолет подлетал к городу на Неве. Стояли белые ночи, и воздушная разведка велась по 18 часов в сутки. Когда слева появилась Кронштадтская бухта, спереди – извилистая лента Невы и сотни домов трехмиллионного города, наш VB+KM снизился и «раскрыл глаза» своих фотокамер», – вспоминал потом командир экипажа штурман лейтенант Дитрих Виллмс[32]. Роковой ошибкой для опытного летчика стало решение снизиться с большой высоты, недосягаемой для истребителей, до 4000–5000 м. В итоге, когда экипаж еще практически не успел начать аэрофотосъемку, поблизости появился вражеский истребитель.

Сам Виллмс так описывал произошедшее:

«Сзади – истребитель, – доложил наблюдатель лейтенант К. Неелмайер.

– Вот как?! Это поистине ужасно! – насмешливо ответил я.

– Он поднимается нам навстречу, господин лейтенант! – крикнул кто-то за спиной. – Это совсем не «крыса»[33].

Едва механик и наблюдатель успели занять места у пулеметов, как советский самолет ринулся в атаку со стороны солнца. Это был истребитель Як-1 последней модификации. Первая же очередь из скорострельной пушки попала в цель, со свистом разлетелись вдребезги кислородные баллоны, машину охватило пламя».

В действительности атаковавшим «Юнкере» истребителем оказался совсем не «Як-1 последней модификации», а высотный перехватчик МиГ-3 старшего лейтенанта Дмитрия Титоренко[34] из того же 19-го иап ПВО. При этом, по некоторым данным, Ju-88D-2 был сначала поврежден зенитным огнем и только потом потерял высоту и попал под атаку истребителя[35].

Виллмс продолжал свой рассказ: «Прыгайте!» – изо всех сил ору я. Все четверо ранены, лишь двое смогли благополучно выбраться на свободу. Я дернул за кольцо парашюта, раздался резкий толчок, шелестя распахнулся шелковый купол. Теперь я медленно опускался на вражеский город, ветер, раскачивая, нес меня к Неве».

Немецкий летчик понимал, что вскоре неизбежно попадет в лапы «врага, который не знает пощады». У него в голове даже мелькнула мысль застрелиться прямо в воздухе. И это через пару недель после начала войны на Восточном фронте! Данный момент ярко иллюстрирует работу пропагандистских машин противоборствовавших тоталитарных систем. Но желание жить пересилило, и через пару часов Виллмса допрашивали в советском штабе. Вместе с ним удалось спастись лейтенанту Неелмайеру, остальные два члена экипажа не смогли покинуть горящий самолет и погибли[36].

А уже на следующий день, то есть 7 июля, в район Ленинграда отправился Ju-88D-2 «VB+KL», в котором в качестве бортмеханика летел и Макс Лагода. Экипаж получил задачу произвести аэрофотосъемку Ленинграда, военно-морской базы в Кронштадте и всех аэродромов в этом районе. Летчики испытывали некоторый страх перед полетом, особенно памятуя о судьбе пропавшего днем раньше «Юнкерса». И действительно, с начала войны противовоздушная оборона данных объектов значительно усилилась. Лагода вспоминал: «Огонь тяжелых орудий встретил нас в Кронштадте. Здесь стоял на якорях российский Балтийский флот. Несколько тяжелых крейсеров, эсминцев и старых кораблей типа «Максим Горький», оставшихся с Первой мировой войны. Оставалось только молиться, чтобы этот мощный зенитный огонь не поразил нас. Мы достигли в качестве меры предосторожности уже большой высоты 8500 м. Вальтер Фрошауэр вел машину зигзагами, часто меняя курс и обороты двигателей. В итоге нам удалось избежать опасностей. Мы были там лишь 20 минут, но они казались вечностью. В ходе разведки авиабаз мы обнаружили, что возникло несколько новых аэродромов. Тем временем мы находились в 20 км западнее Ленинграда и снова достигли нашей высоты 8500 м»[37].

Здесь Ju-88 Фрошауэра был атакован сразу несколькими перехватчиками МиГ-3 из 7-го иак ПВО. По воспоминаниям Лагоды, их было 10–15 штук! Поскольку самолеты были своевременно замечены штурманом Альфредом Полем, пилот сразу же начал выполнять маневры уклонения, сначала резкий правый вираж, потом пикирование. Одновременно разведчик вел интенсивный огонь из своих бортовых пулеметов. После этого часть истребителей отстала, но остальные продолжили преследование. Тогда Фрошауэр вторично начал уход с помощью резкого пикирования. За счет большей массы и мощности двигателей «Юнкере» набирал при этом гораздо большую скорость, чем его противники.

«Конец был очень близко, – продолжал свой рассказ Лагода. – Этот момент на грани смерти я запомнил на всю свою жизнь… Бой продолжался около 20 минут. Целая вечность! Теперь мы легли на северный курс и летели на низкой высоте в направлении Финского залива. Один никак не покидал нас и над водой. Расстояние до истребителя постепенно увеличивалось. Потом он отвернул…

В центральной части Финского залива мы увидели одиночный Me-109. Это был немецкий самолет. Чтобы опознать себя, мы подали специальные сигналы ракетами и помахали крыльями. Пока мы летели на запад, он сопровождал нас, после чего мы сказали «до свидания», опять помахав ему. Он сделал то же самое. Только теперь я заметил, что я по-прежнему был в дыхательной маске. Система отопления, до сих пор работавшая на полную, была выключена»[38].

Оправившись после опасного задания, летчики поняли, что топлива для возвращения обратно в Инстербург им не хватит, посему, недолго думая, решили лететь в расположенный на северном берегу залива город Хельсинки. Лагода передал по рации краткие обстоятельства боя и сообщил, что они летят в столицу дружественной Финляндии. Между Третьим рейхом и союзником существовала договоренность о том, что в случае необходимости самолеты люфтваффе могут пользоваться любой из доступных авиабаз. Найдя подходящий аэродром, Фрошауэр произвел посадку.

Осмотр самолета показал, что на нем не было никаких серьезных повреждений, требовался лишь мелкий ремонт и техническое обслуживание. Затем немцы снова запустили двигатели, чтобы связаться с Инстербургом, после чего еще раз подробно изложили обстоятельства случившегося. После этого экипаж получил возможность отдохнуть. «На несколько дней для нас наступил мир, – радовался Лагода. – И мы уже были довольны». Вскоре Лассинг и Лагода нашли местного студента, который с радостью показал им основные достопримечательности города и красивые парки в районе порта. Летчики загулялись до темноты, в связи с чем еще и получили возможность понаблюдать за северным сиянием.

Когда «Юнкере» был отремонтирован и готов к полету, экипаж отправился обратно в Инстербург.

Тем временем войска немецкой группы армий «Север» стремительно продвигались на северо-восток в глубь советской территории. В связи с этим 1-я эскадрилья 10 июля перебазировалась в Дунабург[39].

Это позволяло самолетам-разведчикам еще глубже проникать в воздушное пространство противника. Помимо Ленинграда и Кронштадта, «Юнкерсы» и «Дорнье» 1-й эскадрильи гауптмана Клауса Притцеля теперь совершали регулярные полеты над Ладожским озером. Экипажам ставилась задача следить за судоходством и путями снабжения. Периодически также производилась аэрофотосъемка района к северо-востоку от озера Ильмень. «С аэродрома Дунабург я сделал три вылета, – вспоминал Лагода. – Один из них длился 365 минут, то есть шесть часов полета. Этот вылет проходил далеко во вражеском тылу. Мы должны были найти и сфотографировать железные дороги, аэродромы и промышленные предприятия. Мы летели на очень большой высоте, так как это гарантировало нашу безопасность. В безоблачном небе мы видели все вокруг на расстоянии 80—100 км. Вдали были отчетливо видны города и аэродромы. Мы могли видеть также движущиеся объекты, например взлетающие и уже летящие в воздухе самолеты. Однако русским истребителям было не так просто подняться на такую высоту. А преследовать долго над своей территорией они нас не могли из-за нехватки топлива»[40].

Периодически экипажи, вылетающие в глубь территории противника, получали различные сообщения по радиостанции. С одной стороны, они помогали в ориентировке, с другой – морально поддерживали летчиков.

Тем временем 3-я эскадрилья группы Ровеля, которой командовал гауптман Шмидт, действовала на южном фланге Восточного фронта. В первые месяцы войны ее самолеты в основном фотографировали военно-морские базы, аэродромы и позиции зенитных батарей вокруг них, следили за передвижениями кораблей. Вначале долгое время вылеты проходили без потерь. Но вот 25 июля Do-215 «L2+AS» унтер-офицера Бернарда Грайхена, совершавший очередной «рейс» в район Севастополя, был перехвачен парой МиГ-3 капитана Евграфа Рыжова и старшего лейтенанта Петра Телегина из 32-го иап ВВС ЧФ. Истребители вылетели на перехват в 8.10 с аэродрома Кача. По данным РЛС, самолет противника шел к главной базе Черноморского флота со стороны моря на высоте около 7500 м. Прибыв в указанный квадрат, летчики обнаружили цель, которую они идентифицировали как Не-111.

Вскоре на МиГ-3 Телегина перегрелся, а потом и заклинил мотор, и он вынужден был прекратить перехват и совершить вынужденную посадку у Евпатории. В бой с разведчиком вступил один истребитель Рыжова. Немцы вовремя заметили преследователя, и бортстрелок унтер-офицер Людвиг Янс открыл по нему огонь. В результате на МиГе был пробит фонарь кабины и водяной радиатор. Кипяток обжег летчику ноги, а горячий пар ударил в лицо. Ко всему прочему открыть огонь Рыжову не удалось, так как оба пулемета попросту отказали. Тогда летчик пошел на таран и ударил лопастями винта по хвосту «Дорнье». Лишившись части оперения, Do-215 сразу же перешел в беспорядочное пикирование и вскоре рухнул в воду[41]. Рыжов же ударился о приборную доску и на некоторое время потерял сознание.

Очнувшись, летчик попытался направить самолет в сторону аэродрома, но мотор вскоре заглох. С большим трудом Рыжову удалось посадить поврежденный истребитель на воду в 25 км северо-западнее мыса Тарханку. Он успел покинуть тонущую машину и надуть спасательный жилет. Берега не было видно, и при попытках грести в его сторону пилота окончательно покинули силы. Лишь спустя несколько часов Рыжов был случайно замечен сторожевым катером, сопровождавшим конвой из Севастополя в Одессу. За совершенный таран летчик был награжден орденом Красного Знамени[42].

2-я эскадрилья Aufkl.Gr.Ob.d.L. тем временем снова перебазировалась дальше на восток. 30 июля все ее самолеты перелетели в Раскополье, расположенное между городами Остров и Псков. В первые дни августа подразделение продолжило интенсивные разведывательные полеты. Как правило, от четырех до шести машин ежедневно отправлялись на аэрофотосъемку. 1-я эскадрилья также перебазировалась на территорию Белоруссии на аэродром Орша. Теперь в объективы группы Ровеля попали город Калинин, железнодорожная линия Москва– Ленинград, а также Рыбинск и Ярославль. Кроме того, периодически стали совершаться полеты над железнодорожной линией, ведущей на север – в Мурманск.

7 августа во время вылета в район Рославль– Брянск пропал без вести Do-215B «Т5+ВС» фельдфебеля Фердинанда Шиххаллера из l.(F)/Ob.d.L. Что с ним случилось, можно узнать из донесения командира 124-го иап ПВО майора С. Полунина командиру 6-го иак полковнику Ивану Климову:

«7 августа 1941 г. в 17.10, получив сообщение с КП аэродрома Тулы о полете к городу со стороны Сухиничей на большой высоте неопознанного самолета, мой заместитель капитан Круглов на МиГ-3 вылетел на перехват. Он набрал 7000 м и патрулировал около Мясково. В 17.30 на высоте 8000 м заметил следы конденсирования выхлопных паров. В это время по радио передали: «Противник – выше». Но Круглов никого там не обнаружил.

Спустя некоторое время летчик все же заметил приближающуюся точку выше по курсу истребителя на 200–300 м. Точка быстро росла в размерах, и с дистанции 3000–4000 м Круглов опознал вражеский самолет. С расстояния 300–500 м он перешел в лобовую атаку, выпустив две очереди с кабрирования и на наборе высоты. Затем МиГ-3 свалился на левое крыло и прошел на 100–150 м от противника. Вероятно, немцы не заметили истребитель, поскольку экипаж ответной стрельбы не вел.

Капитан Круглов вывел самолет в горизонтальный полет, набрал высоту и повторил атаку снизу справа. Две длинные очереди поразили правый мотор самолета противника, который задымил. Нижний стрелок открыл ответный огонь. Круглов начал энергично маневрировать, смог выпустить по врагу еще две очереди с 200–300 м. Противник пытался уйти в грозовое облако. Тогда советский летчик решил добить неприятеля с близкой дистанции; после двух коротких очередей он подбил и второй мотор.

Несмотря на это, вражеский самолет скрылся в облаке. Попытки обнаружить его не удались. Круглов снизился до 2000 м и здесь не нашел противника. Тогда он восстановил ориентировку и благополучно сел на тульском аэродроме»[43].

«Дорнье», командиром экипажа которого был штурман лейтенант Йоахим Бабик, в результате атаки получил серьезные повреждения. Немцам ничего не оставалось, как совершить вынужденную посадку на брюхо. Разведчик приземлился в районе Малоярославца, а летчики вскоре были задержаны органами НКВД и попали в плен. На допросе Бабик рассказал, что курс его самолета был проложен через Брянск на Калугу, после чего он должен был вернуться через Рославль обратно в Оршу. Однако экипаж по какой-то причине уклонился от маршрута на восток и был перехвачен.

Do-215 «Т5+ВС» стал первой безвозвратной потерей 1-й эскадрильи на Восточном фронте. Хотя четырьмя днями ранее Шиххаллеру уже приходилось совершать вынужденную посадку в районе своей авиабазы из-за отказа двигателя. Повреждения машины тогда оценили в 10 %. В тот же день, когда пропал Т5+ВС, в Орше из-за повреждения двигателя совершил вынужденную посадку на брюхо еще один «Дорнье». На сей раз самолет получил повреждения 70 % и был выведен из строя. Стало это причиной технической неисправности или боевых повреждений – неизвестно. Впрочем, августовские неприятности l.(F)/Ob.d.L. на этом не закончились.

Оглавление книги


Генерация: 0.328. Запросов К БД/Cache: 3 / 1