Главная / Библиотека / Эскадренные миноносцы класса Доброволец /
/ Глава II. Корабли особого комитета / По прототипу "Бдительного" ("Финн”, "Эмир Бухарский”, "Доброволец”, "Москвитянин”)

Глав: 8 | Статей: 30
Оглавление
Безвозвратно ушедшие от нас корабли и их, уже все покинувшие этот мир, люди остаются с нами не только вошедшими в историю судьбами, но и уроками, о которых следует многократно задумываться. Продолжавшаяся ничтожно короткий исторический срок – каких- то 10 с небольшим лет, активная служба “добровольцев” оказалась, как мы могли увидеть, насыщена огромной мудростью уроков прошлого. Тех самых уроков, которые упорно отказывалось видеть 300-летнее российское самодержавие, и, что особенно удивительно, не хотят видеть и современные его перестроечные поклонники и радетели.

По прототипу "Бдительного" ("Финн”, "Эмир Бухарский”, "Доброволец”, "Москвитянин”)

По прототипу "Бдительного" ("Финн”, "Эмир Бухарский”, "Доброволец”, "Москвитянин”)

Компьютерная техника, уже сегодня поднявшаяся до высот, вызывающих беспокойство за будущность человечества, со временем, конечно, вберет в себя и всю мировую историю. Станет возможно. моделируя и интегрируя исторические ситуации, строго объективно оценивать и предсказывать поступки действующих лиц и делать безоговорочно гарантированные прогнозы на будущее. Что-то в этом смысле делается уже и сегодня. Но и для компьютера вечной загадкой останутся внутренние мотивы поступков и глубинные события интриги, во все века сопровождавшие исторический процесс. Они, как правило, не оставили следов ни в документах, ни в мемуарной литературе. Вместо обнажения подлинных замыслов и обстоятельств мемуаристы сплошь и рядом озабочены лишь тем, чтобы половчее умолчать или поубедительнее замести следы тех событий, о которых они считают неудобным рассказывать.

Одной из таких, почти всегда безнадежно глухих сторон истории являются обстоятельства и мотивы заключения международных договоров и финансовых сделок, министерских решений, поступков государей, военачальников и ученых. Таковы обстоятельства, предшествовавшие и сопровождавшие ход русско-японской войны. Все версии, которые мы сможем составить на основании этих источников, будут все же относительны.

К названным недоумениям принадлежат и те деньги, и те люди, которые обращались вокруг каждого из заказов кораблей. Автору известен лишь один, выдававшийся за достоверный факт о том, какой именно доходный дом в Петербурге построил на свои "безгрешные доходы" наблюдавший за постройкой крейсера "Жемчуг". Остальное, в том числе и приобретения, делавшиеся на сооружении, как их иногда называли, "народных крейсеров", теряется во мгле истории.

Глухим отголоском через публикацию "Брута" (он же В.А. Алексеев) дошло до нас дело о манипуляциях, будто бы совершившихся с народными деньгами при заказе 57-мм пушек для этих "народных крейсеров". Многозначительно и замечание, которое в статье "Военное судостроение в Риге" приводит в 1906 г. (№№ 25-26, с. 462-470) журнал "Море и его жизнь". Из нее следовало, что секретные переговоры с фирмой "Вулкан" о постройке заводом Ланге по крайней мере шести крейсеров проходили в сложном поле взаимодействия большого числа "посредников". Только при заказе последних двух кораблей заводу позволили вступить с фирмой "Вулкан" в непосредственные переговоры. Фамилии их не называются, но вполне можно предположить, что без А.А. Абазы, уже обладавшего большим опытом в общении с посредниками (в переговорах о покупке "экзотических крейсеров"), наверное, обойтись не смогли.

Как деликатно говорилось в статье, "заграничная фирма согласилась на это потому, что ее представители получили разъяснение о напрасной переплате агентам-посредникам, которые во множестве пристраивались к переговорам и, осложняя их, снискали свои выгоды. Поручая ведение переговоров заводоуправлению, находящемуся под постоянным контролем Главного управления (речь идет, очевидно, о руководстве со стороны "товарища" великого князя – Р. М.). Комитет мог бы сберечь значительные суммы, но вместе с тем он должен был встретиться с происками агентов-посредников, которым такой порядок не на руку, и они, несомненно, уже интригуют против заводоуправления, решившего обходиться без их услуг".

Так ли повернулось дело или иначе, но заказ восьми крейсеров оказался для завода последним. Забыв о клятвенных заверениях в своей преданности делу однотипности кораблей, Комитет (или великий князь), как и в эпопее И. Ильфа и Е. Петрова, приступил к поштучной распродаже стульев, то бишь выдаче заказов на корабли разным домогавшимся их фирмам. Первой свои законные претензии по праву давнего контрагента предъявила знаменитая фирма Ф. Шихау. Уверенно ориентируясь на рынке заказов и накопив огромный опыт, сопоставимый разве что с опытом фирмы А.Ф. Ярроу и французской О. Нормана, фирма без промедления предложила свой собственный проект русского народного крейсера. Сделать это было до чрезвычайности просто. Странно, что фирме не удалось это в начале всей эпопеи.

Проект фирмы Ф. Шихау представлял собой, как это легко увидеть, слегка увеличенный проект миноносца типа "Бдительный" (первоначально "Сом"), который был осуществлен для России по ее программе 1898 г. Близость к разработанному во всех подробностях прототипу обеспечила уверенное выполнение заданий заказчика. Сделать это было тем более нетрудно, что. вопреки обычаям мировой практики, заказчик не добивался повышенной в сравнении с предшествующими образцами скорости, а, наоборот, был готов удовлетвориться более чем скромным порогом в 25 узлов. Это было даже на 2 уз меньше, чем у прототипа, построенного в 1899 году.

Быстро оценив недостаток запаса угля на крейсерах завода "Вулкан", фирма Ф. Шихау предложила проект, в котором этот запас увеличили на 140 т. Современным было и минное вооружение из 45-см минных аппаратов. В остальном характеристики повторялись. Водоизмещение увеличили до 570 т.

Скромные задания по скорости позволили обойтись практически тем же, что и в прототипе, составом машинно-котельной установки. Вся работа свелась к весьма незначительному пропорциональному увеличению прототипа и насыщению получившегося таким путем корпуса почти тем же составом оборудования, систем и устройств. Благодаря опыту заказа 1898 г. была обеспечена их поставка. По длине машины заняли почти столько же места, а по ширине могли разместиться значительно удобнее, так как ширина корпуса увеличилась более, чем на 1 м. При этом оказалось возможным обойтись и соответственно более умеренным отношением длины и ширины. Оно составило лишь 8,84 против 9,1 в проекте верфи "Вулкан". Соответственно в сравнении с этими аналогами уменьшились и усилия при расчете общей прочности.

Ни в чем не отступая от прототипа, фирма сохранила и компоновку машинно-котельной установки с центральным (вовсе для проекта не оптимальным) расположением посреди корпуса попарно установленных главных машин. Котлы располагались в двух группах – одна позади, другая впереди машин. Такое расположение позволяло легко решать задачи проектной дифферентовки всех составляющих весовой нагрузки, но вовсе не было удобным для эксплуатации. Соответственно увеличилась длина линии гребного вала, протянувшейся почти на половину длины корпуса. Это требовало усилить их сечение и увеличить число опорных подшипников. Длинные гребные валы были более чувствительны к общему прогибу корпуса, осложнилось их обслуживание, увеличился риск повреждений при авариях корабля. Такое решение никогда более не повторялось. Но Особый комитет был. по- видимому, вполне доволен проектом, и в этом соглашательстве и готовности принять характеристики и решения прошлого века заключается главнейшая загадка нового заказа.

Отличавшаяся большим консерватизмом фирма приняла в первую очередь те новшества, которые облегчали серийную постройку, обещали технологические выгоды и способствовали успешной сдаче кораблей. Заботы же об эксплуатационной надежности механизмов оставались на втором плане. Откровенное стремление фирмы отстоять прежде всего свои коммерческие интересы, как это было и в предшествующих заказах, проявилось в ходе постройки и сдачи кораблей. За многие предметы снабжения, не включенные в контракт (и это еще одна из загадок заказа), фирма потребовала и получила дополнительную плату, но с устранением неполадок не спешила.

Согласно спецификации корпуса, длина корабля между перпендикулярами (отсчитывая кормовой от оси баллера руля) составляла 69 м (на прототипе 61 м), наибольшая ширина по шпангоутам 8,3 м (7 м), высота от верхней части киля до верхней части бимса 4,4 м (4 м), осадка без пятки ахтерштевня 2,4 м, осадка наибольшая 3 м. Наружная обшивка из стальных листов в средней части корпуса имела толщину 5,5 мм. До высоты 300 мм выше ватерлинии все листы наружной обшивки перед сборкой подвергались оцинковке. Традиционно усиленными были листы корпуса, подвергавшиеся при изгибе наибольшим напряжениям: ширстрека 8 мм в средней части и 5 мм в оконечностях. Листы, смежные с ширстреком поясов имели толщину 6 и 4,5 мм, килевого пояса 9 и 7 мм, смежные с килем – 7 и 5 мм. Шпангоутами служили угольники 75 х 65 х 6 мм. Расстояние между ними (шпация) было также традиционным – 500 мм.

Палубным настилом служили стальные листы толщиной 5 мм в средней части и 4 мм в оконечностях. Усиленные листы палубы, прилегавшие к борту (палубный стрингер) имели толщину 8 и 5 мм. Водонепроницаемые переборки толщиной 3,5-4 мм подкреплялись стойками из угольников и располагались на шпангоутах 3/4, 16, 35, 37, 49, 61, 75, 77, 89, 101, 103/105, 129. Соответственно ведя отсчет с кормы, как это было принято в германском судостроении, корабль разделялся на основные отсеки: кормовой, провизионный, кормовой офицерский, кормовые котельные отделения, машинное отделение, носовые котельные отделения и таранный отсек. Узкие разделительные отсеки (коффердамы), образованные поперечными переборками на шпангоутах 35-37, 75-77 и 101-103, обеспечивали живучесть энергетической установки и частично использовались в качестве поперечных угольных ям. Уголь размещался также по бортам по обе стороны от кочегарных отделений. Для машин такой защиты почему-то не предусматривалось.



"Эмир Бухарский" на достройке.

В окончании (от носа) вытянутого полубака располагались рулевая и боевая рубки с командным мостиком. В них устанавливали приборы управления кораблем. Они включали переговорные трубы, машинный телеграф, компас, паровой и ручной штурвалы. Рулевые приводы, компас и машинный телеграф предусматривались также на кормовом мостике. Три полноповоротных однотрубных минных аппарата располагались в диаметральной плоскости. По левому борту был проложен рельсовый путь для подачи к аппаратам торпед, хранившихся в трюме под помещениями команды.

Главнейшим отличием от прототипа были стандартный для всех "народных крейсеров" набор вооружения: две концевых 75-мм пушки (на баке и на юте) и установленные по бортам 57-мм пушки. Они заменяли вооружение, применявшееся на "Бдительном" (одна носовая 75-мм пушка и пять 47-мм). Более надежной стала (против прототипа) конструкция винто-рулевого комплекса. Вместо сильно выдававшейся за линию киля легкой рамы ахтерштевня, на которую опирался своей пяткой простой руль, применили руль полубалансирный, а раму ликвидировали. Благодаря увеличенной осадке корабля руль и винты стали меньше выступать за линию киля. Все это уменьшало риск повреждения на мелководье и избавляло корабль от опасных повреждений рулевого управления (подобный случай произошел с миноносцем № 204 в 1904 г.).

Полезным новшеством стало и применение бортовых отводов – защитной конструкции, оберегавшей лопасти винтов от ударов о причалы и от запутывания в винтах швартовных тросов. Устранен был и анахронизм, шедший еще от обычаев парусного флота, – размещение фок-мачты впереди носового мостика. Теперь мачту, как это начали делать на больших кораблях, разместили в блоке с боевой и рулевой рубками. Это позволяло не терять времени на подъем сигналов. Ушли и от чисто немецкого размещения рубок и мостиков на верхней палубе в удалении от полубака. Просвет между ними (явно видимый на фотографиях германских миноносцев) ликвидировали.

В конструкции якорного устройства фирма сохранила способ палубной укладки якорей. Бортовые клюзы предусматривали проход через них лишь якорных цепей и тросов. Втягивание якоря в клюз (как это было сделано еще на русских канонерских лодках "Манджур" и "Кореец" в 1886 г.) примененные бесштоковые якоря системы Инглефильда не допускали. Рутинная привычка к устарелым решениям и здесь дала себя знать.



Чертеж предоставлен журналом “Судостроение*.

Эскадренный миноносец типа "Финн". (Продольный разрез и план верхней палубы)

1-румпель» 2-75-мм орудие, 3-трехлинейный пулемет системы "Максим", 4-45-см однотрубный минный аппарат, 5- 57-мм орудие. 6-радиотелеграфная рубка, 7-камбуз, 8- рулевая рубка, 9-60-см прожектор. 10-боевая рубка» 11-паровой шпиль. 12- вентиляционный дефлектор, 13- катбалка, 14- кубрик команды, 15-минный погреб, 16-патронный погреб. 17- цистерна для пресной воды, 18-котея Шульца-Торникрофта (малый), 19-цистерна для питательной воды, 20-главная паровая машина, 21- котел Шульца-Торникрофта(большой). 22- офицерские помещения. 23-кубрик унтер-офицеров. 24-сходной люк, 25-палубный иллюминатор, 26-сходной тамбур, 27- спасательный вельбот, 28-вснтиляционный дефлектор котельного отделения, 29-горловина угольной ямы, 30-рельсовый путь для подачи мин Уайтхеда, 31- якорь Инглефильда, 32- световой люк котельных отделений. 33- рабочая шлюпка. 34- штуртросы, 35-отводы гребных винтов

Русский флот все еще не был готов к этой маленькой "революции" в оптимизации якорного устройства, а немецкая фирма на прогрессивном, но сопряженном с лишней работой новшестве, конечно, не настаивала.

Полы всех помещений состояли из 3-мм стальных листов, покрытых линолеумом. Помещения для команды (одно под баком, другое ниже жилой палубы) рассчитывались на 46 человек. Мебель изготовляли из алюминия или легкого соснового дерева с филенками из алюминия или проволочной сетки. Офицерские помещения включали каюту командира, четыре одноместных каюты, одну двухместную, кают-компанию, буфет и ватерклозеты. Вся мебель выполнялась из полированного орехового дерева. В каюте командира устанавливали волосяной диван в чехле, койку, прикрепленную к стене, стол из полированного орехового дерева, письменный стол, умывальник, зеркала, шкафы. Каюты офицеров снабжали комбинированными спальными диванами с ящиками для белья, умывальником и шкафами. В кают-компании полагались диван, стол из полированного дерева, два буфета, стулья, зеркала и часы. Подволоки зашивали линолеумом и окрашивали цинковыми белилами. Кондукторы помещались в трехместной каюте. Здесь ставили три койки, ящики, умывальник, шкафы, полки.

Два погреба боеприпасов (носовой и кормовой) вмещали 320 патронов для двух 75-мм пушек и 620 для предполагавшихся вначале 47-мм пушек. С заменой этих пушек на 57-мм погреба переделали. Шесть корпусов мин Уайтхеда хранились в водонепроницаемом помещении в носовой части. Вблизи них хранили и головные зарядные отделения. Предусматривались две спасательные шлюпки длиной по 7,5 м и одна деревянная сигнальная мачта, которая раскреплялась стальными штагами. Камбуз с плитой размещали за рулевой рубкой. По всем 14 основным помещениям прокладывали вентиляционные трубы для естественной вентиляции.

О водоотливной системе в спецификации говорилось: "Котельные отделения, машинные отделения, помещения для офицеров и команды снабжены эжекторами. Кроме того, установленная в машинном отделении центробежная помпа может служить для выкачивания из трюма. Носовая и кормовая переборки, предохраняющие судно при столкновениях, равно как носовая и кормовая переборки в машинном отделении, будут иметь клинкеты, через которые удобно перепускать воду." Для удаления небольших скоплений воды предусматривался ручной насос. Динамо-машину для электрического освещении устанавливали, как это стало принято, в машинном отделении.

Достоверно известно (по надписи на чертеже, сделанном 5 апреля 1904 г. Д.В. Скворцовым), что проект контрминоносца литер Ш" (то есть фирмы Шихау), как и "контрминоносца литер В" ("Вулкан"), был утвержден великим князем единолично. В МТК в подобных случаях делалась ссылка на номер и дату соответствовавшего журнального постановления. В ведомстве великого князя на такие пустяки, видимо, не разменивались. Под руководством Д.В. Скворцова совершались, как уже говорилось, и заказы, и наблюдения за постройкой кораблей. Сами же корабли, разделив заказ поровну, поручали строить (с обеспечением всех главнейших поставок заводом Шихау) двум отечественным заводам: Обществу "Сандвикский корабельный док и механический завод в Гельсингфорсе" и Путиловскому заводу в Петербурге. И это было опять против всех призывов о специализации заводов и однотипности кораблей.

За постройкой механизмов фирмой Шихау в Германии наблюдал инженер-механик штабс-капитан И.Л. Дыбовский. Он же к исходу постройки, сборки и испытаний на кораблях стал старшим судовым механиком минного крейсера "Москвитянин". В сложившейся трехступенчатой схеме заказа (фирма Шихау – заводы в России – Особый комитет) на долю Морского министерства оставалась лишь доставка отнесенных на счет ГУКиС предметов артиллерийского и минного вооружения, прожекторов, компасов, комплектов сигнальных флагов, радиоаппаратуры, а также икон и портретов императора и императрицы.

Разработав предельно экономичный проект с использованием конструктивных решений и поставок по образцу "Бдительного", фирма Шихау и в ходе работ, и в период сдачи превыше всего ставила свой коммерческий интерес. Вспоминать приходится и об особом немецком патриотизме. Ибо как иначе объяснить, что основанные на длительном опыте фирмы поставки механизмов все- таки далеко отставали от плановых и сдача механизмов на Путиловском заводе затянулась ни много, ни мало, как на год.

В какие деньги фирма оценила свой проект и во что обошлась посредническая роль Особого комитета, были ли поставки фирмы предметом особого договора и с кем именно – все эти вопросы приходится отнести в область особого (едва ли обещающего внятные результаты) историко-коммерческого исследования. Но эта область пока еще не обнаружила своих энтузиастов. Что-то могло бы выяснить расследование Государственного контроля, но сенатор Тертий Семенович Филиппов, докопавшийся до сомнительных неувязок при заказах крейсера "Варяг" и броненосца "Ретвизан" (он тогда пришел к выводу о допущенных нарушениях интересов казны) был уже не у дел, а новых энтузиастов, готовых разобраться с делами "народных крейсеров" не было. Но зато известна сумма дополнительных платежей. Так, только запасные части механизмов кораблей доходили до 35-52 тыс. руб.



Эскадренный миноносец типа "Финн" во время ходовых испытаний.

Неуступчивость в поставках проявлялась фирмой даже в условиях полученного от русского Морского министерства в ноябре 1904 г. нового фантастически выгодного заказа, не требовавшего никаких особых интеллектуальных и организационных усилий. Дело шло о воспроизведении целой серии из 10 миноносцев, которые во всем (исключая замену артиллерии) повторяли проект того самого миноносца типа "Бдительный", который служил теперь прототипом контрминоносца литер Ш и по проекту которого в 1899-1900 г. было построено для русского флота четыре миноносца.

Теперь же, то ли втайне разочаровавшись в типе "народных крейсеров" с их блистательной 25-уз скоростью, то ли уже окончательно потеряв голову, Морское министерство в ноябре 1904 г. (вслед за заказами в июне и сентябре 1904 г. 19 миноносцев во Франции и в России) поручило фирме Шихау повторить ее проект 1898 г. в серии из 10 миноносцев. Так в 1905-1906 гг. было построено 10 350-тонных миноносцев типа "Инженер-механик Дмитриев".

Но и этот контракт на воспроизведение по привычной и отработанной технологии кораблей вчерашнего дня ничуть не прибавил фирме Шихау желания добросовестно выполнить ранее полученный заказ. Из- за многочисленных недоделок и нежелания фирмы их своевременно устранять сдача последних четырех кораблей затянулась на целый год и завершилась лишь в июне 1906 г. Все корабли превысили спецификационные скорости, еще раз напомнив о тех резервах, которые фирма могла бы, но не захотела реализовать при создании кораблей по весьма близкому прототипу. Германский патриотизм и наша косность, рутина, равнодушие или какие иные свойства, проявленные Особым комитетом, привели к созданию кораблей, безнадежно (на 5-6 узлов) отстававших от поджидавших их на Дальнем Востоке японских истребителей.

Но великий князь, который о войне всерьез не думал, был вполне доволен творением рук своих.

Цусима положила конец спору России и Японии на Дальнем Востоке. Отправка минных крейсеров на театр военных действий не состоялась, и они вошли в историю как корабли сугубо балтийские. Здесь в обстановке мирного времени, в сообществе с уцелевшими, еще более устарелыми кораблями проблема скорости и вовсе отошла на задний план. Корабли не обнаружили того скандального недостатка остойчивости, какой отличились контрминоносцы литер В, могли принимать на борт мины и добросовестно несли свою службу. Но их скорость ограничила возможности боевого использования, и с этим приходилось считаться.



Эскадренный миноносец типа “Финн". (Теоретический чертеж)

Оглавление книги


Генерация: 0.139. Запросов К БД/Cache: 3 / 1