Главная / Библиотека / Бронетанковая техника Японии 1939 - 1945 /
/ БРОНЕТАНКОВАЯ ТЕХНИКА ЯПОНИИ 1939–1945 ГОДОВ

БРОНЕТАНКОВАЯ ТЕХНИКА ЯПОНИИ 1939–1945 ГОДОВ

БРОНЕТАНКОВАЯ ТЕХНИКА ЯПОНИИ 1939–1945 ГОДОВ

История ведёт отсчёт второй мировой войны по «европейским» событиям — с 1 сентября 1939 года. Но Япония начала «свою» вторую мировую в Азии несколько раньше, в июле 1937-го, широкомасштабной агрессией против Китая. Все дальнейшие её действия в континентальной Азии и на островах Тихого океана вплоть до перехода в 1943 году к стратегической обороне были связаны единой целью создания «сферы сопроцветания Великой Восточной Азии». Боевые действия разворачивались с большим размахом, на разнообразной местности, в самых различных климатических условиях. И повсюду японцы в той или иной степени использовали свою бронетанковую технику (БТТ).

Работы по созданию танковых сил японское военное руководство начало на рубеже 1920-х годов с изучения опыта стран, широко применявших танки в первую мировую войну. В 1917–1923 годах закупались и испытывались английские танки Mk IV, Мк А «Уиппет», французские «Рено» FT-18 и М21 «Шенильет». Первая танковая группа была сформирована в апреле 1925 года из танков «Уиппет» и «Рено». В 1927–1930 годах испытывались английские танки «Виккерс» Mk C, «Виккерс» 6-тонный и танкетка «Карден-Лойд» Mk VI, французский лёгкий танк «Рено» NC-27. Закупленные во Франции «Рено» FT-18 («Ко-гата») и NC-27 («Оцу») оставались в строю вплоть до 1940 года — часть «Оцу» даже оснастили японскими дизельными двигателями.

От использования исключительно зарубежных образцов к развитию собственного танкостроения Япония перешла в конце 20-х годов. В 20–30-е годы было разработано 16 образцов танков, серийно же производились только семь из них. Производством бронетанковой техники занимался ряд фирм — «Токио Гасу Дэнки» (впоследствии — «Токио Дзидоша» и «Хино Дзидоша»), «Исикавадзима Дзидоша Сейсакусио» (с 1933 года входила в компанию «Дзидоша Косио»), концерн «Мицубиси», ставший ведущим производителем БТТ (за 1931–1945 годы произвёл 3850 танков из общего числа 6600), «Кобэ Сейкошо», «Ниигата Теккошо», а также арсеналы в Нагоя, Осаке, Сагами, Кокура. Производство развивалось медленно: в 1931–1935 годах японская армия получила 574 танка. Боевые действия против Китая в 1937 году Япония начала, имея в Маньчжурии всего 400 боевых машин. К середине 1939 года было изготовлено 2020 танков, в войсках же имелось всего 720. Для сравнения — Германия в сентябре 1939 года располагала 3195 танками, а к июню 1941 года — 5639; СССР к июню 1941 года — около 22 600. Развитие производства танков в Японии можно проследить по годам: 1939 г. — 462, 1940 г. — 1023, 1941 г. — 1024; самый высокий уровень годового производства был достигнут в 1942-м — 1191. Всего за 1941–1945 годы в Японии выпустили около 3600 танков. В Германии за один только 1942 год — 6200, а в СССР — 24 446 танков.

Так что танковый парк японской армии всегда был немногочисленным — к концу 1943 года он составлял немногим более 2000 единиц. Даже самое крупное объединение — Квантунская армия, насчитывавшая в это время 1 млн. человек, имела лишь 550–600 танков и бронемашин. К августу 1945 года эта группировка располагала 1150 танками. Танкостроение явно не относилось к числу приоритетных отраслей экономики: гораздо больше средств и усилий вкладывалось в военное судо-, авиастроение, а также в производство стрелкового оружия и средств ПВО. Такая ориентация военной промышленности объяснялась планами ведения войны прежде всего в районах Тихого океана и в специфических условиях Дальнего Востока. Недостаточно было развито в Японии авто- и моторостроение. При постоянном дефиците ресурсов это сильно ограничивало возможности танковой промышленности Японии, что проявилось не только в количестве построенных машин, но и в их качественных характеристиках. К концу войны интерес японского руководства к танкостроению ещё более снизился. Так, принятая 25 января 1945 года «Программа чрезвычайных мер, необходимых для достижения победы» приоритет в производстве вооружений отдавала строительству самолётов. Заметим, что в середине 30-х годов японское военное руководство считало достаточным при численности армии в 2,3 млн. человек иметь до 2150 лёгких и 3855 средних танков. Численность вооружённых сил во время войны была доведена до 7,2 млн. человек, а вот желаемого уровня танкового производства достичь так и не удалось.

Японские уставы и наставления рассматривали танки в основном как средство сопровождения пехоты в бою и ближней разведки. В наставлении по подготовке танковых частей, изданном в конце 1935 года, указывалось, что «основное назначение танков — бой в тесном взаимодействии с пехотой». Поэтому самостоятельных крупных соединений не создавалось. К 1937 году было сформировано два отдельных танковых полка, две механизированные бригады и 21 бронеотряд в составе пехотных и охранных дивизий. К началу следующего года в японской армии имелось уже четыре танковых полка и четыре механизированные бригады. К моменту развёртывания в конце 1941 года широкомасштабных действий на тихоокеанском театре в японской армии имелось 18 отдельных танковых полков. Только с признанием за танками самостоятельных задач приступили к созданию танковых дивизий. В 1941 году смешанную механизированную бригаду в составе Квантунской группировки в Маньчжурии реорганизовали в 1-ю и 2-ю танковые группы (дивизии) — до 400 лёгких и средних танков в каждой. По штату дивизия включала: две танковые бригады по два полка (по пять рот в полку), мотопехотный полк, разведывательные, артиллерийские, противотанковые, транспортные подразделения. Тогда же в десяти пехотных дивизиях появились танковые роты по 9 машин, подобные роты ввели также в 1-й и 4-й специальные морские десантные отряды. Танковые отряды появились и в усиленных пехотных дивизиях типа «А» и «А1»: дивизия типа «А» имела 7, типа «А 1» — 81 танк. Подобные дивизии входили в состав Квантунской армии. Отдельные танковые роты (как правило, по 4 танка) находились в резерве главного командования. Танковые части придавались армиям при подготовке наступления. Так, 14-я японская армия (впоследствии — 14-й фронт), выделенная для захвата Филиппин, включала два танковых полка (4-й и 7-й), 15-я армия, нацеленная на Таиланд и Бирму, — три полка (1-й, 2-й и 14-й). 25-я армия в Малайе получила 1-й, 6-й и 14-й полки. В конце 1942 года в Маньчжурии была сформирована 3-я танковая дивизия, а осенью 1944 года в самой Японии — 4-я. Впрочем, дивизии (группы) были скорее административной, нежели тактической единицей и в полном составе применялись крайне редко: 2-я на Филиппинах в конце 1944-го — начале 1945 года, 3-я — во время наступления в Китае весной 1944 года. Оно и понятно, на большинстве театров сами природные условия мало способствовали массированному применению танков и бронемашин. К августу 1945 года в армии имелось 4 танковые дивизии и 6 танковых бригад. Интересно отметить, что в июле 1942 года при подготовке к боевым действиям против СССР в рамках Квантунской армии была сформирована 1-я танковая армия (1-я и 2-я танковые дивизии), никак, впрочем, себя не проявившая. Состав конкретных частей и соединений не был однородным и зависел от наличия материальной части, времени формирования и дислокации. Отдельная танковая бригада в Маньчжурии включала два танковых полка, пехотный батальон, артиллерийский дивизион, инженерный и ремонтный батальоны. Каждая рота имела 10 лёгких или средних танков и 6–8 грузовых автомашин. Танковая дивизия в Маньчжурии с 1944 года включала одну бригаду и имела по штату 127 лёгких (из них 40 —«резервных») и 249 средних танков. В частях, действовавших на островах, доля лёгких танков оказывалась больше. В Малайе воевали смешанные танковые роты по 10 средних и два лёгких танка в каждой.

Основными задачами танков в бою считалась борьба с огневыми точками противника и его полевой артиллерией, не подавленными в ходе артподготовки, а также проделывание проходов пехоте в заграждениях. Предполагалась организация взаимодействия на поле боя с полевой артиллерией и авиацией. Танковые подразделения могли посылаться в так называемые «ближние рейды» за передний край обороны противника на глубину не более 600 м. При этом, нарушив его систему обороны, танки должны были возвращаться к своей пехоте и поддерживать её атаку. Первый эшелон боевого порядка, как правило, составляли малые танки, ведущие своего рода боевую разведку и вскрывающие систему огня противника. За ними следовали лёгкие и средние танки с пехотой. Такая схема более соответствовала условиям поля боя 20-х годов.

Наиболее манёвренным видом действий были «глубокие рейды» танковых подразделений вместе с кавалерией, моторизованной пехотой и сапёрами на автомашинах, полевой артиллерией. Например, при высылке разведотрядов в них (согласно полевому уставу 1938 года) включали 1–2 взвода танков или бронеавтомобилей вместе с 1–2 эскадронами конницы и мотопехотой. Разведотряды действовали на глубину до 25–30 км и дробились на дозоры в составе отделения пехоты или конницы и 1–2 танков или бронемашин. На марше танки могли придаваться авангарду с задачей уничтожения противника, препятствующего продвижению, или захвата важных рубежей. При этом они должны были передвигаться «скачками» впереди авангарда или по параллельной дороге. В сторожевом охранении 1–2 танка могли выделять в состав поста.

В обороне их использовали для проведения частных контратак или ведения огня из засады. В качестве неподвижных огневых точек нередко использовали устаревшие машины типа «Оцу» (NC-27). Борьба с танками противника допускалась только в случае крайней необходимости. Правда, к концу войны японские наставления уже рассматривали танки как наиболее эффективное сухопутное противотанковое средство.

Уставы и тактические руководства японской армии в целом составлялись в духе манёвренности и внезапности, заимствуя ряд положений из немецких уставов. Ограниченный круг задач танков, казалось бы, противоречил общим требованиям и соответствовал скорее «позиционным» формам. Однако тактические взгляды японского командования были тесно связаны с небольшим количеством и невысокими в целом характеристиками имевшейся БТТ.

Против легко вооружённого противника, не обладающего достаточным количеством противотанковых средств, японская тактика вполне себя оправдывала, как это было в Китае, Бирме, Малайе, Голландской Индии, где танки добивались успеха одни или в сопровождении пехоты. Но уже в боях на р. Халхин-Гол большой урон японской БТТ нанесли 45-мм танковые и противотанковые советские пушки. Кстати, и собственные противотанковые средства японцев оказались эффективнее своих же танков. Наши войска отмечали медлительность последних в бою. Не менее серьёзный урон несли японские танкисты и в боях на островах с американскими войсками в 1943–1945 годах. В боях с Советской Армией в августе — сентябре 1945-го японские танки фактически себя не проявили и были захвачены в основном в парках. Исправные трофейные машины передали Народно-освободительной армии Китая: в Пекин НОАК торжественно вступала на японских танках. С другой стороны, 543 японских танка не без помощи американцев получила гоминьдановская армия Чан Кайши.

Танковые войска Японии имели достаточно обученный младший состав механиков-водителей, артиллеристов, радистов, подготовка которых занимала два года. Офицеры же набирались из числа общевойсковых и проходили обучение в офицерской танковой школе переподготовки в течение всего 3–6 месяцев и даже в танке не расставались с офицерским мечом.

ОБОЗНАЧЕНИЯ ЯПОНСКОЙ ТЕХНИКИ

Числовые обозначения образцам вооружения и боевой техники в Японии с 1930 года давались в соответствии с летосчислением «от основания Империи» («кигэнсэцу», 660 г. до н. э.). До 1940 года обозначения были полными или по последним двум цифрам: так, образцу 1934 года соответствовало обозначение «Тип 2594», «2594» или «94»; 1940 года — «Тип 100» (далее будет приводиться как полное обозначение моделей, так и сокращённое, двузначное). С 1941 года использовалась только последняя цифра: «Тип 1» соответствовал модели 1941 года, «Тип 2» — 1942 года и т. д. Поэтому в тексте встречаются одни и те же «цифровые» обозначения разных танков и их элементов (скажем, 47-мм пушка «Тип 100» и дизель «Тип 100», 37-мм и 47-мм пушки «Тип 1»). Кроме того, машина получала название, составленное из обозначения типа и «счётного» иероглифа — например, «Чи-ха» и «Чи-хе», «Хо-ро» и «Хо-ни». Числительное соответствовало обычно не порядку принятия на вооружение, а номеру разработки. Впрочем, это правило иногда нарушалось: так, «Ха-го» состояло из «счётного» иероглифа «три» и слова «модель», а «Ка-ми» составлялось из слова «плавающий» и первого слога названия фирмы «Мицубиси». Иногда бронемашины получали имена собственные по названиям фирм или арсеналов — «Сумида», «Осака». Ряд японских танков и бронемашин — в основном опытных — обозначаются в литературе (включая японскую) латинскими аббревиатурами, которые также используются в данном издании.

Оглавление книги

Реклама

Генерация: 0.118. Запросов К БД/Cache: 0 / 0