14. Броненосец № 8

Добившись выяснения типа броненосца № 7 и все еще не веря в то, что и следующий броненосец № 8 будет позволено строить по тому же проекту, С.К. Ратник предпринял новые решительные меры давления на министерство. Понимание бесценности невозвратно утекающего времени подсказало начальнику завода (или его строителям) почти гениальный метод постройки корабля. Сегодня он известен как секционный, начало его применения относится к временам сварного судостроения. С.К. Ратник предложил его в 1900 г., задолго до промышленного применения электросварки железа и стали, в пору расцвета клепаного судостроения.

Смелое решение, как часто бывало, явилось в результате неординарных условий, в которые был поставлен завод. Весьма скупо и с постоянными задержками расплачиваясь за выполненные заказы, министерство не позволило накопить необходимые средства для серьезного ремонта (расход мог составить 116 тыс. руб.), которого требовал деревянный эллинг завода. В нем в 1895-1898 гг. строился броненосец "Пересвет", а теперь с июля 1900 г. начали работы по сборке корпуса броненосца "Князь Суворов". Так с 10 июня 1900 г. стал называться броненосец № 7. Судостроительные работы по этому кораблю велись, как подчеркивал С.К. Ратник (в докладе П.П. Тыртову от 26 августа 1900 г.), по чертежам броненосца "Император Александр III", с июля 1900 г. "с получением первоначальной части заказанной для нового корабля стали". Теперь в его постройку приняли 240 т и закончили обработкой 42 т стали.

Чтобы избежать неоправданных расходов на уширение деревянного эллинга и не задержать сборку корпуса корабля, С.К. Ратник предложил правлению постройку "Князя Суворова" продолжать по чертежам броненосца "Император Александр III" вне стапеля (подсказанную в докладе – Авт.) до спуска последнего (то есть броненосца – Авт.) весной будущего 1901 года". Затем предполагалось немедленно собрать в каменном эллинге заранее приготовленные штевни и набор корпуса с поперечными переборками, бимсами и, может быть, даже с частью продольных переборок. Такую предварительную заготовку и сборку элементов корпуса можно по справедливости назвать секционной. Благодаря этому решению, С.К. Ратник все остальные стапельные работы "Князя Суворова" рассчитывал закончить в течение года, но лишь при условии, "если не последует затруднительных для непрерывного ведения работ переделок в чертежах". Непременным условием было, понятно, выполнение работ по утвержденным чертежам "Императора Александра III", о чем говорило неоднократное (чтобы в министерстве усвоили) повторение названия этого корабля. Тогда "Князь Суворов" может быть спущен "на воду" весной или в начале лета", как это и предусматривалось программой судостроения.

Если броненосец № 8 будет разрешен к постройке по чертежам броненосца "Князь Суворов" (в таком счастливом повороте обстоятельств он все еще уверен не был), то и он "подобным же образом заблаговременно может быть подготовлен вне стапеля". "Заготовительные работы" в деревянном эллинге для обоих броненосцев позволят осуществить "временную сборку" их набора и даже обшивки днища до стрингеров продольных броневых переборок. Начав сборку немедленно на спуске броненосца "Князь Суворов", броненосец № 8 можно будет спустить на воду весной или в начале лета 1903 г. Деревянный же эллинг по завершении названных работ может в дальнейшем служить для постройки кораблей, имеющих меньшую ширину. При такой организации два броненосца могут быть подготовлены к плаванию в океане через год после их спуска. В заключительных словах доклада С.К. Ратник вновь обращал внимание Управляющего на главнейшее необходимое условие исполнения этих сроков предлагаемого заводом и одобренного Правлением способа постройки кораблей: "если не будет задержек по доставке их и больших изменений и задержек в основных чертежах".

Слов нет, это был обнадеживающий выход из тупика, в который бюрократия сумела завести постройку кораблей. Но время властно подсказывало, что довольствоваться ранее установленными сроками было бы слишком неосмотрительно. В строй японского флота один за другим вступали или готовились вступить новые и новые броненосцы. И отставать в этой гонке не следовало. Естественно было ожидать, что в сознании своей особой ответственности ГМШ вступит с решительной инициативой по ускорению готовности кораблей, по стабилизации их проектов и выделению Балтийскому заводу кредита на заблаговременный ремонт (или, может быть, снос ветхих наружных строений) деревянного эллинга. Это позволило бы ускорить ввод в строй новых броненосцев. Такую же инициативу мог бы проявить и МТК. Это было неотложное веление времени. К несчастью, как видно из уже произошедших событий, не было никаких оснований ожидать от бюрократии подобных озарений государственного ума.

Можно предполагать, что о выходе на Балтийском заводе из строя половины стапельных мест ГМШ, руководимый "ослом" – Авеланом, мог даже быть не осведомлен. Единственное, на что сподобилась бюрократия -это на уже упоминавшуюся систему "Нового судостроения". Да и она "прошла" лишь потому, что особых расходов от казны не требовала. Но даже и того слияния МТК и ГУКиС, как это в мае 1899 г., при обсуждении проектов формирования Нового судостроения, предлагал и.д. Главного инспектора морской артиллерии генерал-майор А.С. Кротков, не произошло. Даже сведения о том, что в Англии готовится к спуску (это произошло в октябре 1900 г.) шестой и последний из броненосцев японской программы и что три первых уже прибыли в Японию, не могли нарушить безмятежность бюрократии. Оставалось надеяться на заступничество Николы-угодника, помощь французской дипломатии (в переговорах об умерении японских притязаний на Дальнем Востоке) и старания русских заводов.

Об экстренном восстановлении второго стапеля Балтийского завода и не думали. Все было решено очередной резолюцией П.П. Тыртова. Не просив объяснений Главморштаба о желательных сроках готовности кораблей, насчет умственных способностей своего Avel’ ane он, видимо, не обольщался, высказав в адрес МТК наказ о недопустимости с его стороны каких-либо поводов к задержкам. "Его высокопревосходительство" (так обращался к нему С.К. Ратник) начертал: "Согласен на то, чтобы броненосцы "Князь Суворов" и № 8 строились в каменном эллинге, деревянный же во всяком случае полагал бы расширить, когда на это можно будет уделить денежные средства. Так как вряд ли предстоит в будущем строить уже "Суворова", скорее будет увеличивать ширину. Сроки, указанные в докладе, спуска вышеупомянутых броненосцев одобряю. Передать в Технический комитет, чтобы мне доложили об окончательном решении чертежей 8-го броненосца. П. Тыртов 28 августа 1900 г."

Так высоким разумением Управляющего срок готовности последнего броненосца был заранее на целый год отдален от готовности ему предшествовавшего. И в министерстве палец о палец не ударили ради того, чтобы эти два корабля были начаты постройкой и были готовы одновременно. Ведь изыскание свободных плошадей для предварительной сборки корпусных секций не могло составить непреодолимых трудностей. Все упиралось в деньги. А вот их-то изыскивать ни та, ни другая сторона не хотела. Так с легкостью власть совершила еще одно предательство России. Его продолжением стала и прежняя застарелая волынка с рассмотрением представлявшихся заводом чертежей. В МТК, как это происходило и в предшествовавшие годы, нимало не внимали постоянным предостережениям, предупреждением и мольбам завода о безотлагательном рассмотрении чертежей и проектов.

Чрезвычайно поучительной должна быть хроника этих рассмотрений, когда она, надо думать, со временем будет составлена в будущей настоящей количественнокачественной истории, когда вместе с ролью действующих лиц будут по каждому кораблю оценены те реальные задержки в рассмотрении проектов и чертежей. Уподобляясь то Ивану-дураку, беззаботно возлегающему на печи, то мужику на увязшей в грязи телеге, бюрократия с полной безнаказанностью продолжала каждодневно тормозить работу завода и своих казенных верфей. Как бедный родственник, как униженный проситель в присутственном месте, С.К. Ратник то и дело должен был словно милость вымаливать у МТК утверждение мариновавшихся чертежей и разрешения не терпящих отлагательства вопросов. По-прежнему оставались неизвестными даже типы подлежащих постройке кораблей. Только 31 мая 1900 г. МТК сподобился ответить, что "Князь Суворов" должен строиться по чертежам "Императора Александра III", но судьба следующего – № 8 оставалась по-прежнему неясной, несмотря на провозглашенную серийность, чертежи продолжали утверждать штучно для каждого корабля.

14 июля последовали замечания по конструкции кронштейнов гребных валов "Императора Александра III", а 20-го – разрешение их чертежей и (с исправлениями) применить и на "Орле". Очередь "Князя Суворова" и 8-го броненосца еще, видимо, не подошла. Несерийным получился и чертеж бронирования 8-го броненосца. Его С.К. Ратник представил на утверждение 15 июля. Но и сделанное при этом напоминание о том, что башенные установки корабля уже заказаны, не подвигло МТК к оперативности, и к 11 августа ответа получено не было. В этот день завод представил в МТК девять листов переработанных чертежей (продольный разрез и все палубы) броненосца "Император Александр III" и "строящихся по этим чертежам броненосцев "Князь Суворов" и № 8. Приводилось также обоснование отступлений от ранее утвержденных чертежей ("вследствие некоторых выяснившихся теперь обстоятельств").

Начальник завода напоминал, что "корпус "Императора Александра III" настолько продвинулся в работе, что успех дальнейшей постройки его зависит в значительной степени от времени утверждения этих чертежей. Но и 27 августа ответа из МТК получено не было. С.К. Ратник препровождает в МТК копию своего доклада Управляющему от 26 августа, где одобрялся план предварительной сборки двух кораблей и давалось указание МТК о незамедлительном, как надо было понимать, "окончательном решении чертежей 8-го броненосца". Напоминал он и о неполучении ответа на ранее сделанный запрос о возможности машины "Князя Суворова" и броненосца № 8 изготавливать по чертежам машин "Императора Александра III".

Только настояниями Балтийского завода флот обязан введением штатного парового отопления в машинных и котельных отделениях, подбашенных отделениях и в отсеках подводных минных аппаратов. До той поры (журнал № 76 от 5 сентября 1900 г.) МТК и все структуры ведомства вопросом об отоплении озабочены не были, считая такое положение вредным для людей, техники и боеспособности кораблей. Балтийский завод предложил в названных отделениях установить отопление на крейсере "Громовой", броненосцах "Победа", "Император Александр III" и прочих строящихся на Балтийском заводе судах. Признав вопрос назревшим, МТК разработал необходимые технические требования. При всей очевидной потребности в отоплении, Управляющий министерством новое правило утвердил "в виде опыта" (на три года), а установку разрешил только на тех кораблях, где предметы общего парового отопления заказаны еще не были. Долгое (до 2 декабря 1902 г.) ожидание предстояло спецификациям корпусов трех однотипных броненосцев ("Император Александр III", "Князь Суворов" и № 8), которые Балтийский завод представил 12 сентября в дополнение к чертежам, посланным 11 августа. Неожиданным образом в это же время решилась судьба проверенной в проекте "Цесаревича" технической новинки – "экономизаторов" (экономайзеров) в котлах Бельвиля. Сомнения в эффективности этого способа, сбережения топлива (в экономайзерах утилизировалось тепло газов, покидавших топку котла) еще в 1897 г. высказал начальник Балтийского завода С.К. Ратник.

Не имея собственного опыта использования экономайзеров, завод, по-видимому, возражал с чисто традиционных позиций, не желая пересматривать производство для соответственного усложнения конструкции котла. В МТК полезность новинки сомнению не подвергалась, и машинно-котельную установку броненосца "Бородино" заказали Франко-русскому заводу при условии строжайшего копирования по чертежам "Цесаревича". На применение экономайзеров для котлов броненосцев "Орел" и "Император Александр III" согласился и изготовивший их энергетические установки Балтийский завод. Технически усложнение было невелико, а вступать в пререкание с заказчиком о приоритетах выбора на заводе сочли бесполезным. И вот теперь, по истечении трех лет и в разгар постройки броненосцев в Петербурге, взгляд МТК на пользу экономайзеров вдруг изменился. Новое мнение в надписи на письме начальника Балтийского завода от 27 августа высказал 2 сентября Главный инспектор механической части Н.Г. Нозиков.

Для заказа машин броненосцев "Князь Суворов" и № 8 по чертежам броненосца "Императора Александра III" он препятствий не видел. Котлы же он полагал более предпочтительным заказывать без экономайзеров", приняв за образец подобные котлы прежних образцов, примененные на броненосцах "Пересвет" и "Ослябя".Такое решение он мотивировал неподтвержденностью выгоды (по его мнению) применения экономайзеров в котлах Бельвиля образца 1896 г., установленных на кораблях русского флота: императорской яхте "Штандарт" и канонерской лодке "Кубанец". О таком решении для котлов "Князя Суворова" МТК сообщил начальнику завода отношением от 5 сентября 1900 г.

В ответ С.К. Ратник отношением № 230 от 16 сентября 1900 г. предлагал это решение распространить также и на строящиеся котлы броненосцев "Император Александр III" и "Орел", а также и на "повторениях" "Императора Александра III". Для этого в их котлах достаточно, устранив трубки экономайзеров, установить в элементах котлов не 7, а 10 трубок, как это сделано на крейсерах "Россия", "Громовой", на броненосцах "Пересвет", "Ослябя", "Победа". Необходимость отказа от экономайзеров (даже на уже строившихся "Императоре Александре III" и "Орле", настаивал С.К. Ратник) обосновывалась западным опытом, из которого будто бы следовало, что после 5 часов работы, когда экономайзеры и вправду обеспечивают некоторую незначительную экономию топлива, котел приходилось на 5-6 дней выводить из действия для очистки промежутков между трубками от сажи. Собственного опыта эксплуатации экономайзеров завод не имел, а потому исчерпывающими результаты опытов на английских и французских крейсерах считать было бы неосмотрительно. Именно тогда, зная об огромной конкуренции межау западными фирмами, русский агент в Англии капитан 1 ранга И.П. Успенский (1857-?) напоминал начальству, как энергично они умеют действовать на пользу собственным интересам "и во вред общественным".

Но в МТК, руководствуясь экономией, собственные систематические опыты и исследования сочли излишними. Достаточными сочли результаты случайных и отрывочных наблюдений, сделанных на "Штандарте" и "Кубанце". Да и времени опять не оставалось. Работы шли полным ходом, и решение требовалось незамедлительное. Были, правда, и другие мнения. Командир "Штандарта" контр-адмирал Н.А. Римский-Корсаков (1852-1907) свидетельствовал о том, что благодаря экономайзерам "из дымовых труб пламя не выходит, трубы же не накаливаются, угля тратится меньше, дыма из труб почти нет". Но эти важнейшие тактические достоинства собранием механиков МТК оценены не были. Неубедительным признали и особое мнение представителей Франко-русского завода – директора Ф.Л. Радлова и инженера Ф.А. Брикса (1855-1937, известного ученого, в 1899-1917 г. технического директора завода) о гаком существенном преимуществе экономайзеров, как 12-15% экономия топлива на полном ходу. Доводы в пользу эксплуатационных удобств и конструктивной упрощенности оказались весомее.

Журнал МТК по механической части от 19 октября 1900 г. № 83 управляющий Морским министерством одобрил, несмотря на существенные расходы по изготовлению экономайзеров для "Императора Александра III" и "Орла". Котлы без экономайзеров сохранили только на "Бородино", где убытки от переделок были бы слишком велики. Чертеж расположения измененных котлов с повышенной паропроизводительностью для четырех броненосцев был без промедления представлен Балтийским заводом, но утверждение в МТК состоялось только 11 декабря 1900 г. С той же угнетающей неторопливостью продолжалось и рассмотрение других проектно-конструкторских решений серии. Формально, хотя, похоже, лишь для внутреннего потребления – в обращении к Управляющему 22 июня 1900 г., МТК признавал корабли "последним словом в боевом отношении". На деле же, уподобляясь художнику, не перестающему быть неудовлетворенным своим шедевром, МТК на холст уже осуществляющегося в металле проекта продолжал без устали наносить новые и новые мазки. По той же причине, чтобы не связывать себя, МТК упорно уклонялся от принятия тех типовых решений, которых не переставал от него добиваться Балтийский завод. Так было и с рассмотрением спецификации по корпусу трех броненосцев завода.

Представленная 12 сентября 1900 г., она не была рассмотрена ни 25 ноября (первое напоминание завода), ни в течение всего 1901 г. Произошло это только 4 декабря 1902 г. (журнал № 100). Так ведомство в продолжение трех последних лет не упускало свое право административного произвола по отношению к заводу. Относительно же необъяснимо долгого – с 12 сентября 1900 г. – рассмотрения представленной заводом спецификации в журнале с легкой небрежностью отмечалось, что задержка эта "несущественна". Ибо заводская спецификация, говорилось в журнале № 100, составляет копию той, которая была утверждена журналом № 5 от 12 января 1899 г. для постройки "Цесаревича" и которая служила руководсгвом и для броненосцев "Императора Александра III", "Князь Суворов" и "Слава". Все это время огромное множество вопросов проектирования приходилось решать помимо спецификации, и каждый раз на это требовалось особое соизволение МТК. Серийная постройка кораблей все никак не могла вырулить на работу по серийным чертежам.

Похожие книги из библиотеки

Броненосный крейсер "Баян"(1897-1904)

Проектом “Баяна” русский флот совершал явно назревший к концу XIX в. переход от сооружения одиночных океанских рейдеров к крейсеру для тесного взаимодействия с эскадрой линейных кораблей. Это был верный шаг в правильном направлении, и можно было только радоваться удачно совершившемуся переходу флота на новый, более высокий, отвечающий требованиям времени уровень крейсеростроения. Но все оказалось не так просто и оптимистично. Среди построенных перед войной крейсеров “Баян” оказался один, и выбор его характеристик, как вскоре выяснилось, был не самым оптимальным.

Прим. OCR: Имеются текстовые фрагменты в старой орфографии.

Полуброненосный фрегат “Память Азова” (1885-1925)

Проект “Памяти Азова” создавался в 80-е годы XIX века, когда в русском флоте с особой творческой активностью совершался поиск оптимального типа океанского крейсера. Виновником этой активности был управляющий Морским министерством (в период с1882 по 1888 гг.) вице-адмирал Иван Алексеевич Шестаков (1820–1888). Яркая незаурядная личность (оттого, наверное, и не состоялась обещанная советскому читателю в 1946 г. публикация его мемуаров “Полвека обыкновенной жизни”), отмечает адъютант адмирала В.А. Корнилов, он и в управлении Морским министерством оставил глубокий след. Но особым непреходящим увлечением адмирала было проектирование кораблей. Вернув флот на путь европейского развития, он зорко следил за новшествами техники и постоянно искал те типы кораблей, которые, как ему казалось, более других подходили для воспроизведения в России.

Линейный корабль "Андрей Первозванный" (1906-1925)

В январе 1900 г. Главный Корабельный инженер Санкт-Петербургского порта Д.В. Скворцов представил в МТК проект броненосца, во многом опрокидывавший прежние представления об этом классе боевых кораблей. По водоизмещению —14 000 т — новый корабль существенно превосходил строившиеся тогда эскадренные броненосцы типа "Бородино", выше (на 1 узел) была и 19-узловая скорость, и совсем иное (16 203-мм пушек в восьми башнях) предлагалось вооружение. Проект был составлен по заданию великого князя Александра Михайловича. В чине капитана 2 ранга он командовал на Черном море броненосцем "Ростислав" и по своему великокняжескому положению мог позволить себе любую, даже экстравагантную инициативу.

“Цесаревич” Часть I. Эскадренный броненосец. 1899-1906 гг.

Броненосец “Цесаревич” строился по принятой в 1898 г. судостроительной программе “для нужд Дальнего Востока" — самой трудоемкой и, как показали события, самой ответственной из программ за всю историю отечественного броненосного флота. Программа предназначалась для нейтрализации усиленных военных приготовлений Японии. Ее правители. не удовольствовавшись возможностями широкой экономической экспансии на материке, обнаружили неудержимое стремление к территориальным захватам. Эти амбиции подкреплялись угрожающим наращиванием сил армии и флота, и направлены они были исключительно против России.